Сооружая крепость, царь Аргишти окружил холм площадью в шесть гектаров мощной стеной. На монолитную базальтовую скалу древние строители втащили огромные каменные глыбы и положили их в основание фундамента. Над ними воздвигли двухметровый цоколь из хорошо отесанных каменных блоков и поставили семиметровую стену из кирпича-сырца. Через каждые 8 м стену укрепляли пятиметровые контрфорсы, выдающиеся на метр, а на выступах скалы стена была усилена каменными башнями. Вдоль стен тесаными базальтовыми плитами выложили дорожку, по которой днем в лучах ослепительного солнца, а ночью в мерцающем свете факелов проходили урартские часовые.
Даже сейчас, когда крепостная стена сохранилась лишь на половину высоты, она производит величественное впечатление, а можно представить, как выглядели в древности ее строгие, могучие контрфорсы, массивные башни на фоне желтых холмов и ярко-синего неба.
Главный вход в крепость находился на южном, наиболее пологом склоне холма. От подножия вверх шла широкая извилистая мощеная дорога, переходящая в пандус, а затем в пятнадцатиступенчатую лестницу. Перед ней останавливались колесницы; всадники и пешие в торжественном марше поднимались ко входу, охраняемому мощными надвратными башнями. Справа от входа над каменным основанием стены возвышалась плита с надписью о названии города. Через ворота входили на вымощенную мелкой серой галькой площадь, на которую были обращены фасады трех наиболее значительных зданий крепости: храма, дворца и хозяйственного помещения.
Храм расположен с западной стороны площади. На фоне снежных вершин Арарата возвышались его стены, обрамленные снизу темно-синими, почти черными базальтовыми плитами и расписанные в верхней части по белой обмазке яркими красными и синими узорами.
Глубокий с прямоугольными выступами вход служил как бы световым барьером между залитой солнцем центральной площадью и погруженным во мрак залом храма.
Перекрытие зала поддерживали стройные деревянные колонны, стоящие на квадратных каменных плитах. Стены были украшены многокрасочными росписями, прославлявшими подвиги царя, совершенные во славу бога, а потолок украшали золотые звезды на синем небосводе. Вдоль стен шла глинобитная скамья с полукруглым выступом. С южной стороны скамьи был трехступенчатый выступ длиной в 3 м, служивший алтарем. Сохранившиеся остатки угля на алтаре, густая копоть на стене свидетельствуют о жертвах, приносимых богам.
Урартский пантеон был обширен и разнообразен. В него входили как боги, перешедшие сюда из переднеазиатских культов, так и местные. В религии были сильны тотемистические представления, поклонение солнцу, ветру, воде и грому, культ животных. Верховным богом урартов являлся Халди, ему первому возводились храмы и приносились жертвы, обращением к нему начинались победные летописи и посвятительные надписи царей. Так, например, надпись, высеченная на стене коридора, ведущего в храм с южной стороны, сообщает: «Богу Халди, владыке [своему] этот дом Аргишти, сын Менуа, соорудил. Аргишти говорит...». Бог Халди почитался как покровитель воинов, бог войны. Это для его храма в Эребуни были изготовлены найденные в Тейшебаини бронзовые щиты. Некогда они украшали синие стены храма как символы безграничной силы и могущества бога. В урартских текстах воины, ведомые урартскими царями, называются воинами бога Халди и победные надписи урартских царей начинаются трафаретными формулами: «Бог Халди выступил в поход со своим оружием против страны, победил он эту страну, поверг ее перед царем [имя урартского царя], оружие Халди могучее». Супругой Халди почиталась богиня Арубани, изображаемая в виде женской фигуры в длинном одеянии, с покрывалом на голове.
В полу храма был устроен водопровод, имеющий выход к западной стене. Сток для дождевых вод во дворе обложен базальтовыми плитами и перекрыт хорошо отесанными бревнами. Бревна прекрасно сохранились. Сейчас их можно видеть в Музее основания города Еревана.
С западной стороны храма находилось длинное парадное помещение, пол которого был выстлан, судя по сохранившимся фрагментам дерева, маленькими деревянными дощечками наподобие паркета, а стены были украшены росписью.
С южной стороны к залу храма примыкает прямоугольная башня с основанием 5 х 6 м, окруженная узким проходом. На верх башни вела лестница, сложенная из сырцовых кирпичей и покрытая обмазкой. Цокольный ряд кладки башни выложен из серого туфа. Выше идет кладка из розового туфа, над которой поднимается сооружение из кирпичасырца. Сохранившиеся кое-где на башне остатки светло-желтой и темно-красной краски свидетельствуют о былой полихромии. К сожалению, остатки строения не позволяют сделать полную реконструкцию башни, но по аналогии с культозыми башнями переднеазиатских храмов, так называемыми зиккуратами, можно представить ее форму и назначение.
Переднеазиатские зиккураты были одновременно и святилищами и обсерваторией. Согласно древневосточным легендам, на вершине зиккурата жрица храма соединялась с богом, здесь жрецы вели наблюдения за светилами и по ним определяли наиболее благоприятные моменты для начала тех или иных действий.
В отличие от переднеазиатского урартский зодчий, работающий в стране, богатой прекрасным камнем, кроме окраски верхних ступеней сделал полихромным и основание, обложив его тесаными туфовыми плитами. С северной стороны на ту же площадь выходил дворцовый комплекс. Определить помещения как дворцовые помогла клинообразная надпись, расположенная с левой стороны лэсгницы, ведущей к большому зданию. Высеченная на базальтовом блоке, вставленном в туфовую кладку, надпись гласит: «Величием бога Халди Аргишти, сын Менуа, этот величественный эгал построил. Величием бога Халди Аргишти, сын Менуа, царь могущественный, царь великий, царь страны Биайнили, правитель Тушпа-города».
Долгое время термин «эгал» переводили словом «крепость». Благодаря тщательным изысканиям археологов, историкоз и лингвистов в последние годы значительно расширился перечень урартских крепостей — как уцелевших до нашего времени, так и известных только по письменным источникам. Но, очевидно, не все города и поселения имели эгал, поскольку в древних сообщениях о захвате и разрушении поселений эгал встречается значительно реже крепостей и городов. Поэтому естественно у исследователей возникло предположение о том, что под термином «эгал» разумеэтя крепость, в которой находился дворец царя или правителя области, включавший жилые помещения, культовые сооружения и хозяйственный комплекс. Благодаря открытой непосредственно на стене в Эребуни надписи о строительстве здания стало возможным не только объяснить понятие дворца-крепости, но на конкретном примере описать весь комплекс построек, входивших в это сооружение.
Вершина холма в Эребуни, предназначавшаяся для цитадели, была выровнена до начала строительства. Остальная часть холма, в том числе и участок, занятый северной половиной дворца, расположены ниже по склону. Центром дворца был перистильный двор размером 17 х 14 м, имевший по пять колонн с продольной стороны и по четыре с поперечной. Поставленные на базальтовые плиты стройные деревянные колонны придавали сооружению легкость и живописность, особенно ощутимую в контрасте с массивными наружными стенами крепости. Под полом перистильного двора был проложен водосток, отводивший дождевые воды. С левой стороны от входа во дворец был проход, ведущий в помещение, где жила стража. Далее находился большой зал размером 17 х 7,5 м с плоским деревянным перекрытием. Интерьер этого парадного зала, решенный в виде единого внутреннего пространства, акцентировался лишь гремя нишами на северной стороне и двумя симметрично расположенными входами на южной стороне. Все стены зала покрывали многокрасочные яркие росписи, еще и сейчас в некоторых местах сохранившиеся; для ковров в стены были вбиты специальные гвозди «зиггатти», от которых остались углубления.
Обнаруженный в одной из ниш толстый слой золы и обугленные кости скота свидетельствуют о совершавшихся здесь жертвоприношениях в ахеменидский период исторической жизни Эребуни. Вино для этих приемов хранилось в соседнем специальном помещении, где стояло одиннадцать глиняных сосудов емкостью в шестьсот литров каждый.
Особое место в планировке дворца Аргишти занимал колонный зал, предназначенный для приема царем знатных гостей. Чтобы попасть в него из перистильного двора, нужно было пройти длинное и узкое предзальное помещение, и только тогда перед посетителем открывались великолепные чертоги. Стены зала и глиняные скамьи были тщательно выбелены, пол покрыт красивой серо-голубой обмазкой, на которой выделялись розовые туфовые базы; стоящие на них стройные деревянные колонны придавали сооружению легкость и изящество, подчеркнутое лазоревым, словно небесный свод, потолком.
С южной стороны к залу примыкали пять расположенных в ряд комнат, каждая из которых имела вход с перистильного двора, а все комнеты в свою очередь сообщались между собой. Комнаты были связаны с ззлом приемов и предназначались для обслуживания гостей, пребывающих в царской резиденции.
Непосредственно с западной стороны ко дворцу примыкал храм, называемый Суси. Храм представлял собой прямоугольное в плане помещение при внутренних размерах 5 х 8 м и наружных 10 х 13,5 м. Таким образом, храм был небольшим, площадью около сорока квадратных метров. Предназначался он для ограниченного числа людей. Стены главного фасада сохранились до высоты 2,5 м. Перед фундаментом задней стены храма по всей ширине интерьера уцелели остатки другого фундамента, который, по-видимому, принадлежал некогда стоявшему здесь жертвеннику. Перекрытие Суси было плоским. От него сохранились обугленные остатки жердей и циновок, то есть все то, что обычно составляло перекрытие урартских построек. Храм, по-видимому, освещался верхним светом через отверстие, устроенное в потолке. Это же отверстие служило для вытяжки дыма от жертвенника Наружные архитектурные формы Суси соответственно его прямоугольному плану представляли лаконичные объемы.
Фундамент Суси сложен из розового туфа, но для оформления западного входа в храм были использованы прекрасно отесанные базальтовые блоки, размером каждый в 0,7 кубического метра. Дверной проем обрамлен платами с клинообразными надписями: «Богу Иуарша этот дом Суси Аргишти, сын Менуа, построил, Аргишти говорит: земля [в этом месте] была пустынной, ничего там не было построено. Аргишти, царь могущественный, царь великий, царь страны Биайнили, правитель Тушпагорода».
Как явствует из надписей, Суси посвящен богу Иварша. Что это за божество? Его нет ни в урартском, ни в переднеазиатском пантеоне. Почему урартский царь решил посвятить ему храм, занимающий столь почетное место в цитадели? Эти вопросы встали перед исследователями.
Надписи сохранились идеально, но содержание их во многом оставалось непонятным. Г.А, Меликишвили путем ряда логических построений объяснил столь странное явление. В одной из хеттских клинообразных надписей из Богазкёя при перечислении жертвоприношений с культовыми формулами на лувийском языке упоминается божество Иммаршиа (разницу в написании имени бога Меликишвили объясняет тем, что лувийский язык допускал подобную трансформацию, тем более что слово в надписи употреблено в дательном падеже).
Лувийцы во времена строительства Эребуни были одной из основных этнических групп Малой Азии, входивших в состав крупного хетто-малоазийского племенного объединения. Лувийцы жили и в северной Сирии, в тех областях, откуда Аргишти вывел упомянутых в Хорхорской летописи шесть тысяч шестьсот пленных жителей стран Хати и Цупани. В лувийском тексте слово, адекватное имени бога Иммаршиа, стоит рядом с идеограммой бога Тешубы, эпитетом которого является слово «небесный». У урартов эпитет «небесный» применялся к главному богу Халди. Возводя храм в цитадели лувийскому божеству неба, царь урартов отождествил его со своим верховным божеством Халди. Посвящение храма богу покоренного народа должно было способствовать ассимиляции этого народа.
Открытые в Эребуни дворцовые помещения с примыкающим к ним Суси значительно расширили представление о светском дворцовом зодчестве, о строительной технике, планировке и художественном своеобразии воздвигаемых в Урарту зданий.
Наряду с культовыми и светскими постройками большое место в комплексе Эребуми занимают хозяйственные помещения. Будучи важным военно-стратегическим пунктом и резиденцией царского наместника, Эребуни был первым, а в течение шести лет до основания города Аргиштихинили — единственным административным центром урартов в стране Аза и определял хозяйственную жизнь Араратской долины.
Для хранения продуктов внутри крепости были построены огромные зернохранилища и кладовые для вина. Поскольку царское государственное хозяйство занимало важное место в Урарту, надписи сообщали о строительстве зернохранилищ — так называемых «ари». В Эребуни было открыто восемь надписей, указывающих на строительство «ари» тремя урартскими царями. Надпись, открытая в 1896 году, и надпись, открытая в 1967-м, сообщают о строительстве царем Аргишти зернохранилища — «ари» на 10 100 капи. Надпись сына Аргишти Сардури, открытая в 1950 году, сообщает о строительстве «ари» на 5100 капи, три надписи, открытые в 1967 году, говорят о строительстве Сердури сразу двух зернохранилищ емкостью в 12 600 и 11 500 капи и еще двух меньших по 10 100 капи. Сардури собирался соорудить еще одно зернохранилище и даже приготовил надпись с трафаретной формулой: «Сардури, сын Аргишти, э ю ари насыпал» — далее оставлена строка для проставления в ней нужного количества капи, но она не заполнена, так как, по-видимому, зернохранилище не было построено.
Шестая надпись, сообщающая о строительстве зернохранилища в Эребуни, поинадлежит Русе, сыну Эримена: «Руса, сын Эримена, это зернохранилище насыпал 6848 капи, здесь».
Обнаруженная в Эребуни надпись Русы, сына Эримена, одного из последних царей Урартского царства, правившего между 605 и 590 годами до н. э., имеет большое научное значение, так как она свидетельствует о продолжительности существования крепости.
К сожалению, все найденные в Эреоуни надписи, сообщающие о строительстве «ари», были обнаружены не на стенах зданий, а в грунте, так что можно лишь предположить их местонахождение. О том, как были устроены зернохранилища, мы имеем представление по одному открытому на северном склоне холма помещению, пол которого, расположенный на высоте 30 см. от скалистого основания, сложен из небольших камней, на которые настлан слой гравия толщиной в 5 см, а поверх — слой рубленой соломы. Такое устройство пола придавало ему гигроскопичность и предохраняло от сырости.
Кроме хранилищ для зерна строились большие кладовые для вина. В Эребуни открыто шесть таких кладовых, изученных и подробно описанных А.А. Демской. Две из них находились рядом с зиккуратом на ю жном склоне холма, две — в восточной части цитадели. Стены кладовых, сложенных из кирпича-сырца на каменном фундаменте, были высотой в 7 м.
В одной из кладовых, находившейся на южном склоне холма, стояло четыре кареса — сосуда для хранения зерна и вина, в другой — семь, в третьей — двенадцать. К этой кладовой, расположенной в подвальном этаже цитадели, вела каменная лестница. Толстые балки, являвшиеся полом верхнего этажа, служили перекрытием узкому помещению нижнего этажа, стены которого были сложены из кирпичей и покрыты серо-голубой обмазкой. Чтобы избежать сырости, пол кладовой был вымощен галькой, утрамбован и обмазан известью. Кладовая лишена дневного света, его заменял свет глиняных светильников, найденных в углу помещения. Стоящий на возвышении очаг, напоминающий печь — «тондыр» современных армянских селений, и остатки муки в карасах позволяют считать, что здесь выпекали хлеб.
Наиболее крупным хозяйственным помещением была карасная кладовая, примыкающая к центральной площади Эреоуни с восточной стороны. Ее продольная сторона равна 38 м, а поперечная 13 м. Стены карасной кладовой имели каменное основание высотой в 3 м, повеюх которого лежала кирпичная кладка. Перекрытие поддерживали деревянные колонны, стоявшие на базальтовых базах круглой формы с надписями: «Аргишти, сын Менуа, этот дом построил». В глинобитный пол зала было врыто около ста карасов.
Цитадель с ее светскими и культовыми постройками, многочисленными хозяйственными помещениями была сердцем Эребуни, его административным и религиозным центром, крепостью, обеспечивающей безопасность жителей города, раскинувшегося у подножия холма.
Начавшееся интенсивное строительстьо на окраине Еревана поселков Нор-Ареша и Вардашена значительно повредило древнее поселение. Во время рытья котлованов для фундаментов домов жители неоднократно наталкивались на древние кладки и остатки посуды. К моменту объявления в 1952 году территории, прилегающей к Арин-берду, заповедником уцелела только часть древнего города, расположенная к востоку от цитадели. Здесь начиная с 1968 года ведутся систематические раскопки, выявившие густую сеть домов, почти вплотную прилегающих друг к другу. Хотя эти дома не были однородны по своему типу, но почти все они согласно древневосточной традиции выходили на улицу глухими стенами, а фасады были обращены во внутренние замкнутые дворы, обрамленные со всех сторон различными помещениями. Дома имели кеменные основания, сложенные из одного-двух рядов камней, позерх которых стояли сырцовые стены, покроггые глиняной обмазкой и побеленные, полы были утрамбованы и тщательно обмазаны. Внутренние дворики вымощены мелкой галькой. Плоские сделанные из жердей и тростника перекрытия опирались непосредственно на стены, иногда ставились дополнительно опорные деревянные столбы.
Встречаются также дома другого типа: в северной части города находился дом, к стене которого, выходящей во внутренний двор, примыкали расположенные на равном расстоянии друг от друга три круглые туфовые базы. Каждая база была около 50 см в диаметре. На базах стояли деревянные столбы, поддерживавшие навес.
Очень интересное сооружение неизвестного назначения было открыто в центре городского поселения: оно квадратной форме со стороной основания 8 м, пол вымещен хорошо отесанными туфевыми плитами; между ними на расстоянии 2,25 м от северной стены врыты четыре базальтовые круглые базы диаметром 60 см. Каждый дом имел жилые и хозяйственные помещения. В хозяйственных помещениях стояли очаги для выпечки хлеба и приготовления пищи. В нескольких «мусорных ямах» были найдены обломки посуды со следами пищи, обглоданные кости и другие следы жизни далекого прошлого.
Письменные документы подтверждают наличие различных социальных прослоек в городе. В это время не только на юге, но и на севере Междуречья классовое общество принимает новые формы. Почти в каждом городе находились резиденции иаюя или наместника и храмы, посвященные веоховным божествам. В крепостях и расположенных рядом городах помещались солдатские гарнизоны. Царская власть поддерживалась системой наместничества и военно-бюрократическим аппаратом Урожаи, которые собирали земледельцы, и продукты скотоводов могли прокормить не только их самих, но и многочисленных ремесленников, торговцев и в первую очередь воинов гарнизона. Воины и ремесленники, жившие при городах, своего хозяйства не имели, а находились на государственном довольствии. Богатое вооружение воинов, найденное в погребениях, выдавалось, очевидно, за верную службу и храбрость в боях.
По своему этническому составу население Эребуни было неоднородным. Как явствует из Хорхорской летописи в Эребуни при царе Аргишти I было переселено шесть тысяч шестьсот пленных из стран Хати и Цупани. Руками переселенцев возводились мощные стены крепости, сооружались дворцы и храмы, пооводились водопроводы, мостились дороги. Урартские цари уводили жителей покоренных стран целыми семьями. На новом месте переселенцы должны были строить себе жилища и обзаводиться примитивной утварью. Вероятно, по внешнему виду и плану дома переселенцев напоминали строения, в которых они жили на родине.
Как можно судить по обнаруженным во время раскопок сосудам и прочим ремесленным изделиям, в городском поселении жили и аборигены — коренные жители Араратской долины. Археологические исследования на территории Армении дали богатый материал для реконструкций домов местных жителей. Коренные жители Араратской долины обычно сооружали свои строения не на насыпном грунте, а на материковой скале, но предварительно выровненной. Здания возводились из необработанного камня и глины с примесью щебня и дерева. Полы покрывались глиной и обмазывались известью. Дома имели глиняные пороги. Сколоченные из деоевянных досок, двери открывались при помощи поворотного камня, имеющего специальное углубление для вращения дверной оси. Плоские перекрытия домов состояли из жердей и циновок. Внутренние стены обычно обмазывали глиной и известью. Строения состояли из двух частей: собственно жилых комнат и хозяйственных помещений. В жилых комнатах находился очаг, хозяйственные помещения не отапливались.
К сожалению, плохое состояние строений городского поселения Эребуни пока не позволяет точно выделить дома урартов, пленных переселенцев и аборигенов. Возможно, дальнейшие раскопки территории, расположенной на более высоком участке, откроют лучше сохранившиеся кварталы и позволят выявить своеобразие различных строений города.
Эребуни. Памятники урартского зодчества VIII–VI вв. до н.э.
С.И. Ходжаш, Н.С. Трухтанова, К.Л. Оганесян. Москва, 1979.
