Художественное ремесло Эребуни
Урарты были большими мастерами в изготовлении изделий из камня, металла, глины, дерева, кости. Камнетесы и чеканщики, гончары и резчики делали посуду и оружие, мебель и ювелирные украшения, поражающие техническим мастерством и художественным совершенством.
Разнообразные предметы художественного ремесла, найденные в цитадели, поселении и урартском погребении, расположенном на соседнем с городом известном по современному названию Нор-Ареш холме дают представление о высоком уровне мастерства урартов.
Изделия из камня. Оборонительные стены крепости, сложенные из идеально пригнанных друг к другу насухо камней, базальтовые плиты облицовывающие парадные залы храмов и дворцов Эребуни, и сейчас при прошествии многих веков поражают мастерством, с которым он сделаны народом, жившим среди каменных громад Армянского нагорья понимающим природу камня, его силу и красоту.
В Эребуни трудились не только строители, умельцы самых различных специальностей изготовляли из камня зернотерки и ступки, высекал совершенные по форме и идеально отполированные огромные базальтовые чаши, сверлили крошечные сердоликовые и агатовые бусы, вырезали мраморные амулеты и печати. Они знали различные породы камня как местные, так и привозимые из ближних и из дальних районов и умели извлекать из них максимальную художественную выразительность.
Керамика занимает ведущее место среди ремесленных изделий Эребуни, она очень разнообразна как по форме, так и по технике изготовления. Продукты хранились в огромных карасах — глиняных сосудах конической формы с вертикальным венчиком, имеющим отогнутый наружу край.
Днище караса обычно изготовляли на гончарном круге, а затем на него постепенно слой за слоем наращивали тулово, прилепляли край покрывали внутри обмазкой из тонко отмученной глины. Украшали карасы рельефным узором в виде плетенки, расположенным в несколько рядов вдоль горла и тулова. На широкую часть тулова наносили вдавленный узор в форме больших лопаток. На многих карасах сохранились клинообразные надписи, указывающие емкость данного сосуда. Урартская мера емкости «акархи», равная приблизительно 240—250 литрам, делилась на более мелкие меры «теруси», равные 22—24 литрам. Найденные в Эребуни карасы имеют обозначения от трех до семи акархи, то есть они вмещали 750—1750 литров каждый.
Кроме клинописных надписей, указывающих емкость сосуда, на карасах имеются обозначения мер емкости, выполненные иероглифами. Расположенные рядами на тулове сосуда кружки указывали емкость данного сосуда. Причина наличия на одном и том ж е карасе указания емкости, сделанного клинописью и иероглифами, не совсем ясна. Высказывают предположение, что клинописная надпись означает емкость данного сосуда, а иероглифическая — количество помещенного в него продукта.
Урартские храмовые и царские хозяйства отличались исключительной точностью учета. Чтобы предотвратить хищения продуктов, сосуды, закрытые сверху глиняными крышками, опечатывались. С этой целью в горловинах карасов делали дырки, в которые продевали шнур, оба конца шнура обмазывали глиной, на глину ставили печать. Поломка печати свидетельствовала о хищении из кладовой.
Судя по сохранившимся на дне карасов зернам, остаткам кунжутного масла и вина, они использовались для хранения как сыпучих тел, так и жидких. Ассирийские летописи рассказывают об огромных винных кладовых, захваченных при разгроме урартских крепостей.
Виноградарство, занимавшее важное место по всей территории Урартского государства, особенно большое значение приобрело в плодородной, удобной для орошения Араратской долине. Завоевав страну Азу, Аргишти I покрыл ее сетью каналов, позволявших на орошаемых землях развести сады и виноградники. Согласно надписи, найденной в Сардарабаде, царь отвел от реки четыре оросительных канала и разбил фруктовые сады и виноградники. Приемник Аргишти I Сардури II также придавал большое значение виноградарству.
О разведении виноградников в районе Эребуни у нас нет письменных данных, но сооружение на территории крепости шести карасных кладовых, в том числе кладовой, рассчитанной на двести карасов, свидетельствует о колоссальных запасах вина, хранившихся здесь. На дне нескольких карасов были найдены косточки винограда. Крупнейший советский винодел, профессор Л. М. Джанполадян на основании изучения косточек винограда, происходящих из Тейшебаини, установил, что они принадлежат сортам воскеат (харджи), мехали, арарти (хаиабаш), кишмиша (назели), еревани и некоторым сортам черного винограда.
За исключением изготовленных лепным способом карасов, остальная урартская посуда изготовлялась на гончарном круге. В цитадели был найден большой гончарный круг с отверстием для оси вращения посредине. На гончарном круге изготовлялись сосуды самых разнообразных видов. Особенно распространена была двухцветная керамика: светло-розовые миски, опоясанные широкими красными полосами, кувшины, покрытые светло-желтыми треугольниками, толстостенные сосуды с геометрическим орнаментом. Прекрасны вазы с округлым туловом, широким горлом и ручками в виде стилизованных голов животных. Поверхность вазы покрыта линиями, разграничивающими вазу по поясам. Пространство между поясами заполнено чередующимися рядами светло-розовых и темно-красных треугольников. Такой орнамент, обведенный вдавленной линией, характерен для двухцветной керамики Эребуни.
Наиболее часто встречается посуда с обмазкой ангобом. В зависимости от состава глины и степени обжига цвет ангоба меняется от светло-розового до темно-красного. Посуда из красной глины с ангобом очень разнообразна по форме и по назначению — миски, чаши, блюда.
Их диаметр колеблется от нескольких сантиметров до 0,5 м. Наиболее крупными были миски, используемые для замешивания теста. Миски, служащие для еды, были той же формы, что и для теста, но меньшего размера. Красивы чаши со слегка утолщенным отогнутым наружу краем, с выдавленной полосой. Чаши с краями, имеющими выступ, характерны для Эребуни. На некоторых чашах имеются два более глубоких выступа, придающих сосудам особую нарядность.
В винных кладовых Эребуни было найдено много одноручных кувшинов для вина, сделанных из светлой глины и покрытых ангобом. Совершенно одинаковые по форме, они различаются по величине. Емкость их колеблется от половины до пяти литров. На ручках многих сосудов для вина имеются иероглифы, обозначающие емкость.
Наиболее совершенны ярко-вишневые лощеные сосуды с блестящей, словно покрытой лаком поверхностью. У урартских мастеров была своя тайна получения простой блестящей посуды, разгадать которую смогли лишь в современных химических лабораториях. Для получения ангоба урартские гончары не искали ни особых составов, ни особых красок, а брали ту же глину, что и для изготовления сосудов, только ее предварительно обжигали, растирали в мельчайший порошок, разводили в воде и затем тонким слоем наносили на поверхность сосуда. При вторичном обжиге глина приобретала теплый, глубокий тон и блеск, усиливаемый при натирании поверхности сосуда воском. Поскольку краснолощеная керамика в большом количестве была найдена в центре Урартского царства возле озера Ван, она получила название «ванской».
В Эребуни были обнаружены краснолощеные чаши, высокие кубки, изящные вазы на цилиндрических ножках, курильницы, сосуды с вытянутым горлом и приплюснутым овальным туловом, украшенным углубленными лопатчатой формы узорами. Очень красивы большие, около полуметра высоты, бомбовидные сосуды. Они не имеют никаких украшений, словно мастер боялся нарушить идеально правильную форму шара и его блестящую поверхность, и только горло и донышко опоясаны тонким рельефным выступом, а в самом донышке имеется круглая вмятина, как будто сосуд был сделан не на гончарном круге, а на подставке чеканщика.
Вероятно, гончар, изготовлявший эти сосуды, старался сделать их похожими на бронзовые бомбовидные вазы. Во время раскопок урартской крепости Алтын-тепе были найдены бронзовые сосуды такой интересной формы. Повторяя форму этих дорогих металлических изделий в глине, мастер старался сохранить внешнее своеобразие технологических приемов литейщика и чеканщика, претворяя их в чисто декоративные элементы. Так на глиняных сосудах появились необычные валики и круглые выемки на плечах у горловины и на днищах, обусловленные в металлопластике спецификой соединения швов и креплением сосуда на специальной подставке во время работы мастера.
Глиняные фиалы с четырнадцатью гранеными выступами тоже подражали бронзовым образцам, известным по раскопкам в Топрах-кале, в Тейшебаини и других урартских центрах. Форма фиалы хорошо известна в хеттской, сирийской и кипрской металлопластике, известна она была и народам Закавказья, но глиняные фиалы встречаются очень редко. На некоторых из фрагментов краснолощеной керамики из Эребуни имеются оттиски клейм, не имеющих аналогий среди клейм, найденных в Ване. Это обстоятельство позволяет предположить, что краснолощеная посуда изготовлялась в самом Эребуни.
Наряду со светлой глиной для изготовления сосудов использовали черную глину и соответственно покрывали ее черным ангобом. Из черной глины изготовляли небольшие, до метра в высоту, карасы с заостренным днищем, предназначенным для вкапывания в пол кладовой. Из черной глины делались также миски с высокими суживающимися книзу краями, большие жаровни, миски с невысоким круглым туловом.
Кроме урартской керамики в Эребуни было найдено много посуды, изготовленной местными мастерами — коренными жителями Араратской долины. Это — сероглиняные горшки и миски, покрытые рельефным орнаментом. Хотя по форме и по технике исполнения сосуды уступают урартским, но декор их, удивительно самобытный, ясный и цельный, пленяет разнообразием орнаментов, композиционным решением и глубоким согласованием узора с формой сосуда. Среди узоров различаются: в форме зерна — «семечковый», нанесенный ногтем — «ногтевой», проведенный штампом с зазубринами, «гребенчатый» — в виде елочки. Особенно разнообразны узоры, составленные из волнистых линий: то положенных в один ряд, то идущих несколькими волнами, порой эти волны находят друг на друга, образуя сложные плетенки. Тулова сосудов опоясывает выступающий орнамент в виде широкого жгута, иногда его повторяют несколько раз, и создается впечатление широкого пояса, плотным кольцом охватившего выпуклое тулово.
Встречаются сосуды с характерными для Закавказья формами ручек, украшенных рельефным узором в виде находящих друг на друга вдавленных треугольников, заполненных белой краской. Некоторые из ручек имеют в верхней части выступ, придающий им сходство с головой рогатого животного. Это связано с представлением о животном — охранителе сосуда.
Вопрос о своеобразии материальной культуры местных племен и о ее взаимоотношениях с урартской культурой — одна из интереснейших проблем кавказоведения. В настоящее время на основании письменных источников и археологического материала сделано многое для определения племен, покоренных урартами. Советские урартологи Б. Б. Пиотровский, Г. А. Меликишвили, С. Т. Еремян, А. А. Мартиросян, Н. В. Арутюнян составили карту расселения урартских племен и их соседей.
Археологические работы последних десятилетий, проводимые на территории Армении, значительно расширили наше представление о материальной культуре аборигенов.
Металлургия. Ко времени появления урартов в Араратской долине коренные жители Закавказья достигли высокого совершенства в различных видах мастерства и ремесел. Среди них особо важное место занимала металлургия.
Раскопки, проводимые на осушенной территории озера Севан, близ села Лчашен, в Артике и других местах, дали огромное количество предметов из бронзы: различное вооружение, изделия мелкой пластики, ювелирного искусства. Осенью 1963 года был обнаружен в Мецаморе крупный металлургический центр III - I тысячелетий до н. э., созданный аборигенами Араратской долины. Воинственным урартам также хорошо были известны тайны изготовления и выделки сверхпрочного по тем временам металла.
Свидетельством существования в Эребуни мастерских для литья металла служат обнаруженные во время раскопок цитадели Эребуни каменные и керамические тигли. В цитадели, городском поселении и колумбарии были найдены предметы боевого вооружения: бронзовые пояса, длинные бронзовые копья, серповидные мечи, кинжалы, наконечники стрел.
Особый интерес представляют упомянутые выше щиты, украшавшие храм бога Халди в Эребуни, обнаруженные во время раскопок Тейше-баини. Круглые по форме, диаметром в метр, щиты сплошь покрыты выгравированными композициями и надписями. Изображение на щите размещалось концентрическими кругами. В центре щита находится розетка, затем идут изображения животных, заполняющие три последующих круга; в первом, наименьшем круге — львы, далее — быки, затем — снова львы и, наконец, вокруг всего бортика щита идет клинообразная надпись в два ряда: «Богу Халди, владыке, в город Эребуни, этот щит Аргишти, сын Менуа, посвятил. Аргишти, царь могущественный, царь великий, царь страны Биайнили, правитель Тушпа-города».
Круги с изображением отделены друг от друга гладкими полосами, обрамленными по сторонам орнаментом из бутонов лотоса. На щите Аргишти из Эребуни было помещено пятьдесят шесть фигур львов и быков. Животные расположены по окружностям так, что, когда щит висел на стене, ни одна из фигур не смотрелась в перевернутом виде. Орнамент, по-видимому, наносился штампом, а затем подвергался чеканке. Сухожилия лап и мускулатура торса животных переданы очень тщательно. Шерсть на теле быков и грива львов показаны завитками. Как фигурки, так и орнамент отличаются исключительным совершенством гравировки.
Вооружение воина дополняли пояса, сделанные из кованого металла. Пояса нашивались на кожаную или войлочную основу и заменяли щит воину-лучнику. Богатый декор поясов связан с древними магическими представлениями о защите от злых сил при помощи опоясывания. В колумбарии Нор-Ареша было найдено несколько бронзовых поясов, сильно поврежденных. На сохранившемся фрагменте одного из них выгравировано «священное древо» в окружении грифонов. Лапы грифонов львиные, грива подстрижена, как у коня, клюв птичий, хвост рыбий. Украшение другого пояса, изображающее пеших и конных воинов, дает представление об облике урартских воинов. Непременной деталью вооружения воина был шлем, чаще всего в форме шишака. Щит висел во время марша на плече закрепленный специальными ремнями, оставляя свободными обе руки воина для метания копья. В отличие от копьеносца лучник не имел щита, к его поясу подвешивался колчан со стрелами.
На третьем поясе изображена охота. Раненый лев прыгает, преследуя вооруженного всадника. За ним мчатся на колеснице два охотника — возчий и лучник, стреляющий в другого зверя с поднятой лапой, настигающего колесницу. Лев, раненный в шею и спину, обернулся назад ко второму всаднику, преследуемому раненым быком. Композиция продумана и сюжетно и декоративно: повороты фигур связывают все действия воедино. Намечается и последовательное развитие событий.
В одном эпизоде охотник натягивает тетиву лука, в другом — мы видим раненого зверя. Лента пояса разделена на несколько горизонтальных полос. Действие разворачивается справа налево или слева направо. На бронзовых поясах имеются многообразные сюжетные и композиционные решения. На одном из открытых турецким археологом Т. Озгючем в Алтын-тепе бронзовом поясе выгравированы вооруженные луками всадники, целящиеся в преследующих их диких быков. На другом изображены всадники в шлемах с копьями. На третьем — кентавры с луками в руках. Возле озера Урмия у села Гущи были найдены пояса, украшенные фигурами быков, козлов и львов, помещенных друг над другом.
Зверей преследует грифон с торсом человека. На поясе из Кармир-блура стоящие на льве бог Халди и на быке бог Тейшеба вместе с богом солнца Шивини преследуют крылатого барана. На найденном у озера Урмия бронзовом поясе животные расположены в три ряда. Хотя изображенные на поясах композиции отличаются друг от друга по иконографии, но по стилю они близки между собой.
Кроме поясов из могильника Нор-Ареша, в цитадели и городе Эребуни были обнаружены самые различные металлические украшения: треугольные и с закругленными краями ажурные фибулы, цилиндрические бусы, кольца в виде змеек, браслеты с ребристой поверхностью и украшением в виде головы змеи.
Наибольший интерес представляет прямоугольная серебряная фибула с несколько необычным для урартов сюжетом. В раме, состоящей из трех прямоугольников, с карнизом из трехступенчатых башенок стоит воин в длинной расширяющейся книзу одежде, подпоясанной широким поясом. На ногах воина остроконечные башмаки, головной убор заканчивается двумя лентами с кольцами на концах. В правой руке воин держит щит, в левой — копье. Рядом с воином стоит круторогий козел.
Изображенные на фибуле два прямоугольника согласно древневосточному канону передачи разноудаленных предметов должны означать две части сооружения, расположенные друг за другом: наиболее отдаленный прямоугольник изображает стену здания с декоративным фризом из башен, второй — ворота с профилированным входом, характерным для Эребуни. Среди найденных А. А. Демской фрагментов карасов с процарапанными рисунками, служившими подготовительными набросками для монументальных росписей, есть один, на котором выгравирована стена со входом, украшенным фризом с трехступенчатыми башенками, напоминающий изображение на фибуле.
Поскольку Халди считался покровителем воинов, композиция, выгравированная на фибуле, возможно, изображает жертвоприношение воина богу с целью получения его заступничества.
Изделия из кости. Среди разнообразных предметов, открытых в Эребуни, особое место занимают изделия из кости. Были найдены костяные печати и бусы, наконечники стрел и псалия для конской упряжи, исполненные удивительно тонко и тщательно. Особенно интересны две костяные коробочки. Одна из коробочек, меньшего размера, имеет форму цилиндра, вся поверхность которого разделена на восемь поясов— широких и узких. Широкие пояса украшены орнаментом, узкие — гладкие. Первый и пятый заполнены орнаментом в виде процарапанных линий, образующих ромбы, второй и седьмой пояса заполнены орнаментом, составленным из расположенных в ряд кругов, внутри каждого из которых помещен еще один маленький круг. Другая, большая коробочка имеет прямоугольную форму. Ее крышка тоже разделена на пояса, но их семь, и все они одинакового размера. Первый, третий и седьмой пояса заполнены кружочками, причем в первом и седьмом поясе их помещено по четыре, и в третьем три. Второй, четвертый и шестой пояса заполнены зигзагообразным орнаментом, пятый пояс оставлен гладким.
В середине четвертого пояса сделаны два отверстия для закрепления крышки коробочки. В манере украшения костяных изделий и, в частности, в орнаменте коробочек очень ясно проявился присущий урартскому орнаменту геометризм элементов, образующих узоры, четкость композиции построения и ритмичность, наблюдаемые как в декоре архитектурных сооружений и монументальных росписей Эребуни, так и в изделиях из дерева и металла.
Печати. Найденные в Эребуни бронзовые и каменные печати для опечатывания помещений и оттиски печатей на глиняных сосудах очень разнообразны по форме и интересны по композициям. Среди них есть и типично урартские и привезенные из других стран. Искусство изготовления печатей, понимание своеобразия и художественных возможностей используемых материалов — металла и полудрагоценных камней, умение в создаваемой на печати обратной композиции угадать позитивный оттиск было хорошо освоено урартами. Искусство глиптики имело глубокие и давние традиции. В самых ранних слоях энеолитических культур Закавказья и Передней Азии были найдены амулеты-печати, исполненные с большим мастерством. Среди открытых в Древнем Иране, Шумере, Аккаде, Вавилоне, Ассирии печатей цилиндрической формы встречаются настоящие шедевры камнерезного искусства. Они в значительной степени восполняют картину развития искусства этих народов, так как повторяют некоторые излюбленные образы и сюжеты их мифологических сказаний и культовых обрядов.
Урарты использовали как печати цилиндрической формы, дающие прямоугольный оттиск, так и конусообразные печати с круглым или овальным оттиском. Верхняя часть печати имеет иногда форму какого-нибудь животного. Одна из обнаруженных в колумбарии Нор-Ареша бронзовых печатей имела вид конской головы, по моделировке близкой к бронзовой голове коня, найденной в Тейшебаини. Печать имеет петлю для подвешивания. На основании печати выгравированы три идущих друг за другом птицеголовых грифона. Образ крылатого грифона, хорошо знакомый народам Передней Азии, часто встречается в урартском искусстве: в монументальных росписях, рельефах, скульптуре, украшениях мебели и одежде. Грифоны, изображенные на печати, напоминают грифонов на бронзовом поясе, найденном в том же колумбарии.
Вторая найденная в колумбарии бронзовая печать имеет форму столбика с зубчатым краем. На печати изображена сидящая на троне богиня и поклоняющаяся ей женщина. Богиня в длинном одеянии, на голове ее ниспадающее покрывало. В правой руке она держит чашу, в левой —ветку. Перед богиней стоит женщина также с покрывалом на голове, в длинном, доходящем до земли платье. Под изображением — зигзагообразный орнамент. Подобные композиции хорошо известны в урартском ювелирном искусстве, например на золотом медальоне из Топрах-кале, на серебряной пекторали из Тейшебаини. Большинство обнаруженных в Эребуни печатей вырезано из камня.
На изготовленной из мягкого талька очень красивой прямоугольной печати изображены рогатое животное и грифон. На ониксовой круглой печати выгравирован олень с ветвистыми рогами. Сочетание драгоценного камня с тончайшей работой ювелира-резчика необычайно красиво. Подобные печати иногда пересылались из страны в страну. Так, печать из светло-желтого талька по форме цилиндра и рисунку на нем носит черты ассирийской работы.
Вокруг всей поверхности помещена композиция, на которой изображен человек, стреляющий из лука в дикую козу. Над козой выгравирована летящая птица. У человека длинные волосы и борода клинышком. Он одет в короткую, украшенную снизу бахромой одежду. Печати с изображением царя, бога или охотника, стреляющего из лука в животное, часто встречаются в раннеассирийской глиптике. Этот сюжет появляется в переднеазиатской глиптике в конце II тысячелетия до н. э. на вавилонских и позднекаситских печатях, выполненных под ассирийским влиянием.
На печатях среднеассирийского периода встречаются изображения коленопреклоненного стрелка, целящегося в убегающее рогатое животное.
Особенно часто печати с этим сюжетом встречаются в новоассирийский период, в конце IX — начале VIII века до н. э.
В 1948 году в урартской крепости в Тейшебаини Б. Б. Пиотровским была найдена фаянсовая ассирийская печать (высота 2,7 см, длина 1 см) с изображением человека с луком в руке, стреляющего в стоящее перед ним рогатое животное. Между фигурами помещено дерево с очень стилизованными ветвями, а над фигурами клинописью выписаны идеограмма бога Нинурты и полумесяц, В Лувре хранится большая группа ассирийских печатей с аналогичным сюжетом.
Наряду с изображением охоты на реальных животных часто встречаются на печатях сцены охоты на грифонов, кентавров и других фантастических существ. Несмотря на разное качество исполнения, изображения на всех этих печатях имеют общие черты: фигуры людей вытянуты, контуры проведены очень четко, детали переданы параллельными прямыми линиями. Аналогичным образом выполнено и изображение на печати из Эребуни. Наиболее близка по иконографии к печати Эребуни берлинская печать, происходящая из Ашура. На этой печати изображен коленопреклоненный бородатый воин в коротком одеянии, стреляющий в убегающую антилопу с большими раскидистыми рогами; голова у антилопы повернута в сторону. Между антилопой и воином сохранилось изображение крыла, по-видимому, здесь была помещена птица. Фигуры стрелков на обеих печатях имеют вытянутые пропорции, линии, очерчивающие контуры, выполнены очень четко.
Одежда человека и фигура антилопы переданы штрихами. Поскольку берлинская печать датируется VIII веком до н. э., этим же временем может быть датирована и печать из Эребуни.
Сцена охоты украшает и костяную цилиндрическую печать, происходящую из цитадели. На ней изображены человек в маске и дикая коза, на которую нападают две собаки. Позади охотника стоит высокое дерево — пирамидальный тополь, чрезвычайно распространенный в Армении.
Эта исполненная с большим мастерством печать, не имеющая аналогий ни в хеттской, ни в ассирийской глиптике, по манере резьбы и стилю ближе всего стоит к урартским печатям.
Наряду с найденными в Эребуни печатями о глиптике этого времени дают представления оттиски на глиняных сосудах из цитадели. Всего в Эребуни было обнаружено девятнадцать оттисков печатей. Одни из оттисков встречаются только на керамике Эребуни, другие имеют аналогии среди печатей и оттисков на керамике Тейшебаини, Аргиштихинили и Топрах-кале. Оттиск печати со схематическим изображением башни аналогичен оттиску на глиняном сосуде из Тейшебаини, а оттиск печати со змеей и собачьей головой напоминает каменную печать из той же крепости.
На трех сосудах имеется оттиск круглой печати с изображением двух рыб. Все три оттиска сделаны одной печатью. Она не имеет аналогий среди печатей других урартских центров. Любопытен оттиск с изображением бегущей птицы — дрофы, которая и сейчас водится в горной Армении. Характерен для фауны Армении и заяц, изображенный на одном из оттисков. Очень красив оттиск с фигурой лежащей лани, обрамленной зигзагообразным орнаментом. На многих изображениях помещен козел — культовое животное урартов. Голова козла с витым изогнутым рогом оттиснута на глиняной булле для опечатывания помещений.
Имеется оттиск с фигурой крылатого бегущего козла, а также оттиск с бегущим конем и солнцем. Конь, судя по мотивам, перешедшим в армянскую мифологию, ассоциировался у урартов с быстрым движением солнца.
На многих из оттисков печатей имеются изображения богов урартского пантеона: верховный урартский бог Халди, стоящий на льве, его супруга Арубани, бог Тайшеба и его священное животное бык. По композиции оттиск печати с изображением богини Арубани и стоящей перед ней адоранткой — жрицей, приносящей дары, аналогичен бронзовой печати, найденной в упомянутом колумбарии.
Обнаруженные на керамике Эребуни оттиски печатей, интересные по своим сюжетам и художественному исполнению, приобретают сейчас чрезвычайную значительность в свете новых открытий пиктографической письменности на территории Европы и поисков ее связей с пиктограммами и иероглифами Месопотамии. В настоящее время представляется крайне важным обобщить весь урартский материал и сравнить его с древнемесопотамской и древнеевропейской письменностью. Английский урартолог Ричард Барнет составил первый свод урартских иероглифических знаков. Он может быть значительно дополнен новыми и весьма ценными находками из Эребуни.
Эребуни. Памятники урартского зодчества VIII–VI вв. до н.э.
С.И. Ходжаш, Н.С. Трухтанова, К.Л. Оганесян. Москва, 1979.
