Последний период жизни Эребуни
Заключительным этапом исторической жизни Урарту стал VI век до н. э.
Известно, что в 590 - 585 годах до н. э. столица Ванского царства город Тушпа пал под ударами мидийских войск. Однако район озера Ван недолго был под властью Мидии. В 550 году столица Мидии Экбатана была захвачена персидскими войсками. Вслед за этими поворотными событиями в исторических судьбах государства Урарту на его территории сложилась культура армянского народа, вобравшая в себя большое культурное наследие.
Как установлено К. Л. Оганесяном, экспансия Ахеменидской Персии превратила Эребуни в один из главных городов сатрапии. Цитадель города в ахеменидскую эпоху была значительно перестроена. Изменилась общая плановая композиция. Были перестроены площадь в центре крепости, а также дворцовый перистильный двор перед храмом Суси.
Снесенные портики раскрыли большое внутреннее пространство, а закладка дверных проемов изолировала его. Таким образом, было создано новое культовое сооружение — «большом храм огня», имеющее аналогии в Сузах.
Возникновение ахеменидских храмов огня совпало с религиозными реформами в Иране, в результате которых в середине V века до н. э. господствующей религией стал зороастризм.
Другой, «малый храм огня» находился у южного фасада дворца, на расстоянии двадцати метров от главного входа. Он представлял собой сооружение из трех помещений с глухими стенами. Внутри стены были устроены ниши с приступками в них. Ниши и двери завершались полуциркульными арками, выложенными из кирпича-сырца. Плоское перекрытие здания было на деревянных балках.
Эребуни является единственным известным ныне местом в Армении, где сохранились остатки архитектурных сооружений Ахеменидов. В этом комплексе особенно наглядно выступает связь местных строительных традиций с новыми архитектурными формами. Исполнителями работ бесспорно были опытные мастера-строители. Датировка этих сооружений ахеменидским временем подтверждается двумя серебряными монетами милетской чеканки V века до н. э., найденными в 1956 году около храма Суси.
Новый интереснейший материал для исследования последнего периода жизни города и крепости Эребуни дает находка серебряных с позолотой ритонов на территории городских кварталов. Дорогие сосуды находились в большом глиняном кувшине, зарытом на глубине чуть более полутора метров.
Один из ритонов, небольшой по размерам (его высота всего 17 см), в верхней, раструбчатой части с чуть отогнутыми краями имеет рельефное изображение сцены пира с музыкантами, а нижняя его часть представляет голову быка. У быка четко показаны глаза, губы, уши и основания рогов. Тонкой гравировкой изображена шерсть на лбу, и волнистым гофрированным орнаментом украшена шея. Пустые глазницы и углубления на месте рогов свидетельствуют о применении инкрустации.
Рельефная прочеканенная композиция с четырьмя фигурами размещена на цилиндрической широкой горловине ритона. Центром композиции, ориентированным на зрителя, является фигура немолодого полуобнаженного мужчины, сидящего в кресле в свободной позе, полуобернувшись к стоящей сзади флейтистке. Одежда мужчины, наброшенная на спину, оставляет открытой атлетическую грудь и драпирует фигуру от пояса до щиколоток. Ноги его обнажены, к коленям прислонен посох или жезл. Лицо обрамлено недлинной курчавой бородой. Кресло, на котором сидит мужчина, имеет изогнутую спинку и ножки. Руки сидящего согнуты в локтях и опираются на колени. Юная девушка в длинном облегающем платье с узкими рукавами подносит мужчине чашу с напитком.
Фигуры девушек, стоящих слева и справа от пирующего, изображены почти в зеркальном ракурсе: оба лица показаны в профиль, тела даны в полупрофильном положении, у одной — левая, а у другой правая нога выдвинуты вперед. Создано впечатление, что флейтистка пританцовывает на месте, а девушка с чашей подходит к сидящему в центре мужчине. Четвертым участником сцены является юный музыкант с кифарой в руках, сидящий на стуле слева.
Хотя сцена, представленная на ритоне из Эребуни, напоминает изображения на памятниках искусства эллинистического времени, ее нельзя рассматривать в отрыве от традиций урартского и переднеазиатского искусства.
Сцена пира с музыкантами входила одним из основных элементов в сюжетику древневосточного искусства. На широко известном штандарте из Ура, относящемся к III тысячелетию до н. э., пирующие вельможи окружены музыкантами со струнными, духовыми и ударными инструментами в руках.
Видим мы музыкантов и на знаменитом рельефе времени царя Ашшурбанапала в сцене царского пира. В ряде крупнейших музеев хранятся музыкальные инструменты, найденные при раскопках на территории Междуречья и Передней Азии.
Первое обстоятельное исследование эребунийских ритонов было предпринято Б. Н. Аракеляном. Он отметил взаимопроникание восточных и греко-ионических начал в декоре ритона, в его форме, а также урартские стилевые особенности в изображении женских фигур.
Очертания носа, глаз, рта, подбородка у женских фигур на ритоне напоминают характерные особенности головок, украшающих урартские бронзовые котлы, найденные у поста Алишар и в других местах. Дополняет сходство точный рисунок ожерелья и браслетов, одинаковый у всех фигур. Аналогично расположение орнамента на рукаве платья у девушки, стоящей слева (на ритоне), и на бронзовом торсе из Алишара.
Рисунок орнамента, представляющий квадраты-звездочки, встречался не раз на одеждах урартских женщин, в частности на золотом медальоне из Топрах-кале. Там же мы видим орнаментальное завершение женского покрывала в виде полуовалов. Кресло, на котором сидит пирующий, имеет ряд отличий от трона богини на золотой подвеске, но оно сходно с небольшой табуреткой на изогнутых ножках, стоящей у трона богини.
Женские фигуры с высокими прическами, поддерживаемые диадемами, встречаются нередко в искусстве Междуречья и Малой Азии. Однако широко распространенной модой они стали в культуре греческого мира.
Греческие черты запечатлены и в свободной драпировке мужских одеяний на ритоне из Эребуни. Очень похожая на композицию на ритоне схема расстановки фигур в сцене пира, изображенной на чаше из слоновой кости, найденной в Калахе (Нимруд), относящейся к IX веку до н. э. Сидящему на троне персонажу также преподносят сосуд с вином, а сзади него находится флейтистка с точно такой же, как на ритоне из Эребуни, двухрожковой флейтой. Иными выглядят на чаше одежды пирующих и музыкантов, а вся композиция более суха и статична.
Другой ритон, длиной 46 см, оканчивается фигурой всадника на лежащем с поджатыми ногами коне. Всадник приземист, с окладистой завитой бородой, в головном уборе сатрапа-мидийца или знатного мидийского воина. На шапке выгравирована птица с широко распростертыми крыльями — изображение орла (очевидно, герба владельца).
Одежда всадника имеет шитье на концах коротких рукавов и вертикальную полоску орнамента, идущую от локтя к плечу. На запястьях рук надеты браслеты. Через плечо протянута неширокая перевязь, соединяющаяся с поясом. На поясе висит короткий вложенный в ножны меч — акинак. Облик всадника напоминает образы вельмож ахеменидского времени. Однако в нем много элементов типично урартских. В частности, верхняя часть одежды с короткими рукавами, украшенными орнаментом в виде башенок, с перевязью через плечо идентична костюму урартского вельможи на статуэтке, вырезанной из кости, происходящей из Топрах-кале.
Необычными для урартской одежды, известной по ряду изображений, являются шаровары, сильно суживающиеся книзу. В искусстве Урарту такая принадлежность костюма встречается лишь раз на рельефе бронзового пояса у бога Шивини. Обувь бога, закрепленная двумя ремнями, также аналогична изображению на ритоне. На рельефах ахеменидского времени подобная одежда и обувь встречаются чаще, видимо, они становятся обычными для народов Ирана и Кавказа.
Чепрак коня украшен трехступенчатыми башенками, издавна встречающимися на территории Передней Азии и очень характерными для урартских росписей и торевтики.
Что касается формы ритона, то она была известна и урартам и другим народам Месопотамии. На территории Ирана, в Маку, был найден глиняный ритон VIII века до н. э. с фигурой коня, имеющей подобный чепрак с изображениями зверей и птиц. Влияние урартского искусства на форму ритона из Эребуни отмечает в своей статье Б. Н. Аракелян. Зооморфные сосуды с головами коней, быков, львов встречаются на территории Передней Азии и Урарту с конца III тысячелетия до н. э.
В последнее время ряд исследователей, проводя тщательный стилистический анализ известных памятников, по-новому оценивают некоторые детали. Так, подвергнуто сомнению «староперсидское» происхождение серебряных ритонов, хранящихся в Британском музее и в Лувре, относимых ранее к ахеменидскому времени, но найденных на территории Урарту вблизи Евфрата.
Третий серебряный ритон (высотой 20 см) украшен головой коня и каннелированными желобками, чуть не доходящими до края раструба. В верхней части проложены три вертикальные полосы: широкая в центре и две узкие по краям. Край ритона чуть отогнут в стороны. Морда коня опущена вниз, передние ноги подняты. Длинная, слегка вьющаяся грива коня подстрижена только на лбу, где падает вниз очень тонкими прядями. У этого коня грива подстрижена коротко на передней части головы, а сзади спускается по сторонам двумя длинными прядями.
В росписях Эребуни изображались разные по стати лошади и кони: были у них и по-разному стриженные гривы. На одном из фрагментов грива коня изображена точно так же, как грива коня на ритоне 10°. Положение ног коня, моделировка мускулатуры и копыт имеют полную аналогию у бронзовых фигур животных, представляющих части урартского трона из Топрах-кале.
Традиции урартского искусства были живы в ахеменидскую эпоху. Взаимовлияние восточных и эллинских начал, характерное для культуры этого времени, ярко проявляется в торевтике и мелкой пластике.
Четвертый серебряный сосуд — кубок (высотой 18 см), обнаруженный в эребунийском кладе, имеет полные аналогии в урартской керамике. Как и у ритонов, у него отверстие в нижней части для слива жидкости, по форме он похож на урартские металлические сосуды, в частности на бронзовый сосуд, найденный на Кармир-блуре, со сферическим туловом и довольно высокой горловиной, ограниченной выпуклым пояском. На дне сосуда вокруг отверстия изображена урартская розетка. Тулово украшено вертикальными каннелюрами, поясок орнаментирован стилизованными листьями.
Считая ритоны парадными культовыми сосудами, Б. Н. Аракелян делает интересные предположения о характере культов, которые повлияли на композицию ритонов Эребуни. Не касаясь этой сложной и малоисследованной стороны послеурартской культуры, связанной с мифологией и религией многих сопредельных стран, можно лишь сказать, что она стала достойной преемницей древних традиций. Эти ритбны живо напоминают нам о пышных пирах царей, о таинственных обрядах освящения вина и жертвенных возлияниях в честь богов и по случаю закладки виноградников.
Мир высокой и разносторонней культуры раскрывается перед нами на рельефах ритонов: музыканты и музыкантши принимали участие в дворцовых празднествах, приемах и во время религиозных церемоний. Кони в дорогой сбруе напоминают о царских охотах, битвах и состязаниях, о торговых караванах, перевозивших драгоценные товары из страны в страну.
Завоевание Ахеменидской державы Александром Македонским и последовавшее за этим создание эллинистических государств оказали большое влияние на дальнейшую судьбу Армении. Греческий центр, видимо, находился в 20 к м от Эребуни, вблизи современного Эчмиадзина, где найдено много архитектурных фрагментов этого периода.
О том, что жизнь на Эребуни не затихала и в античный период, свидетельствует находка на холме монеты I века с именем императора Августа. Название города Эребуни, читаемое и как Эревуни, сохранилось в названии города Еревана.
Как гласит летопись, город был основан в 782 году до н. э. В октябре 1968 года город Ереван отмечал свое 2750-летие. Во время юбилейных торжеств на холме Арин-берд был создан Государственный музей основания города Еревана, построенный по тематическому плану К. Л. Оганесяна, по проекту архитекторов Ш. Азатяна и Б. Арзуманяна. Раскопки Эребуни, открывшие новую интересную страницу урартской истории, продолжаются.
Эребуни. Памятники урартского зодчества VIII–VI вв. до н.э.
С.И. Ходжаш, Н.С. Трухтанова, К.Л. Оганесян. Москва, 1979.
