Политика России в отношении армянских беженцев в годы геноцида армян (1915-1916 гг.)
В 1916 году русская Кавказская армия уже завоевала Эрзрум, Трапезунд, Эрзинджан, Мамахатун, Байбурт и Битлис. Русские войска овладели такой обширной территорией, которая своим фронтом в почти 1200 км на отдельных участках от прежней государственной границы отдалялась на юго-запад почти на 600 км. Россия контролировала большую часть Западной Армении, и царское правительство уже разрабатывало определенные положения по эксплуатации занятых земель, урегулированию административно-экономической жизни и особенно межнациональных отношений. В официальной переписке это называлось «управлением территориями, занятыми по праву войны».
В этом направлении первый шаг был сделан еще 28 февраля 1915 года, когда военные действия на Кавказском фронте шли с переменным успехом. Министр земледелия А.В. Кривошеин отправил письмо министру иностранных дел С.Д. Сазонову, в котором всю завоеванную русской армией территорию разделял на четыре зоны. Эти деления были исключительно географическими, без учета этнографических и демографических особенностей данной территории.
Кривошеин дает характеристику каждой из четырех зон с точки зрения сельскохозяйственной эксплуатации, его абсолютно не интересуют политические и стратегические стороны вопроса. Завоеванные территории рассматривались как часть Закавказья – естественного продолжения Российской империи. Исходя из этого, царское правительство в основном придерживалось того мнения, что будет лучше, если завоеванные территории заселят казаками и создастся Приевфратское казачество. Казалось, что таким путем будет возможно решить сразу две проблемы: казаками защитить завоеванные территории и в их же лице на этих территориях иметь надежное для царского правительства население. Забегая вперед, отметим, что эта программа изначально была обречена и провалилась по той причине, что принимающие такое решение царские чиновники не учли простой истины: в Западной Армении при таких невыносимых условиях могли жить только армяне и то потому, что это была их историческая родина.
В этом смысле вопрос должен был ставится не так, чтобы Западную Армению заселять казаками, – а правительство должно было стремиться на занятых территориях для армян создать такие минимальные условия, чтобы они еще больше поверили в русскую власть и стали ее верной опорой.
Царское правительство приняло несколько законодательных актов с целью обеспечения правовой базы проводимой в отношении беженцев политики. 30 августа 1915 года правительство опубликовало закон «О мерах по обеспечению беженцев», который приводил в действие «Положение о мерах обеспечения нормального состояния беженцев». На основе этого во главе министра внутренних дел Н.В. Плеве был создан Особый совет по делам беженцев. 28 октября был принят также указ «О главных уполномоченных по расселению беженцев на территории империи», который 5 ноября был утвержден наместником на Кавказе Николаем Николаевичем. При наместнике на Кавказе была создана особая контора генерального уполномоченного по расселению беженцев Кавказского фронта, руководителем которой был назначен генерал-майор А. Тамамшев (Тамамшян). 27 ноября 1915 года были утверждены формы отчетов о затратах средств на предпринятые меры для удовлетворения нужд беженцев, согласно которым все государственные и общественные организации, осуществлявшие финансовую помощь беженцам, должны были отчитываться перед Министерством внутренних дел.
Данным решением министерство начинало контролировать финансовые поступления для помощи беженцам с целью выяснения общей суммы, которая была потрачена и в дальнейшем тратилась бы на нужды беженцев. Данное положение 2 марта 1916 года было дополнено новыми пунктами, а 20 апреля того же года были приняты «Руководящие положения по распределению беженцев Кавказского фронта».
Несмотря на принятие этих решений, усилий русских властей оказалось недостаточно для удовлетворения всех потребностей армянских беженцев, – этим в основном занимались армянские благотворительные организации. В дальнейшем правительство начало постепенно сокращать средства на продовольствие и питание беженцев, что представители власти объясняли кризисным состоянием государственной казны. 24 июня 1916 года по решению правительства продовольственная помощь выделяемая беженцам была сокращена.
О настроениях, царящих в царском правительстве по вопросу оказания материальной помощи армянским беженцам, можно составить представление из следующих фактов. Министерство иностранных дел России во главе с министром С.Д. Сазоновым предприняло шаги с целью оказания финансовой помощи армянским беженцам, пострадавшим от турецких варварств. 29 ноября 1915 г. Сазонов отправляет письмо министру финансов П. Барку, в котором интересуется мнением последнего относительно возможности представления западным армянам из государственной казны финансовой помощи в размере 500 000 рублей, которую следует передать американскому послу в Константинополе Г. Моргентау для ее использования с согласия армянского патриархата.
В ответ на письмо Сазонова Барк приводит аргументации о тяжелом финансовом положении России, связанным с войной, а также считает нецелесообразным выделение упомянутой суммы для оказания помощи подданным врага. 20 декабря Сазонов, отвечая на выпад министра финансов в отношении западных армян, особо подчеркивает, что «требуемая сумма исходит из государственных интересов России, которые требуют дальнейшее укрепление нашего влияния среди турецких армян, речь идет о тех, которые пострадали также по причине их преданности России и которые не могут быть приравнены к другим турецким подданным».
Поскольку, в этом вопросе сказались серьезные разногласия между Сазоновым и министром финансов Барком, который отказался выделить армянам финансовую помощь, министр иностранных дел России решил обратиться к союзным державам с предложением оказать совместную финансовую помощь пострадавшим от турецкой резни армянам. 17 января 1916 года Сазонов дает распоряжение русским послам в Париже и Лондоне осведомиться, не желают ли союзные правительства участвовать в деле оказания безвозмездной помощи армянам в размере 1 миллиона франков равными частями. Французское правительство в принципе дало свое согласие взять на себя обязательство безвозмездно помочь армянам, предоставив треть одного миллиона франков, при условии, что английское правительство также согласиться с этим. Судя по тому, как долго Лондон обдумывал ответ, можно утверждать, что там обдумывали более корректную формулировку отказа.
Английское правительство выражало сожаление, что лишено возможности оказать материальную помощь западным армянам, одновременно Лондон считал более целесообразным с этим вопросом обратиться в частные благотворительные фонды. После дипломатического отказа Лондона инициатива оказания коллективной материальной помощи держав Антанты армянским беженцам окончательно провалилась.
Таким образом, основным источником финансирования оставались общественные (в основном армянские) организации, однако, правительство в то же время не отказывалось от контроля финансовой деятельности организаций, занимающихся оказанием материальной помощи армянским беженцам.
Помощник наместника на Кавказе по гражданским вопросам генерал-лейтенант В. Орлов выходом из положения в решении проблем армянских беженцев считал активное внедрение последних в разного рода работы, из чего государство также получило бы выгоду. Давалось понять, что в лучшем случае государство будет выделять помощь только нетрудоспособным беженцам, остальные же должны сами зарабатывать себе на жизнь, этим помогая также государству. 11 июля 1916 г. князь Орлов от лица наместника известил Католикоса всех армян, что по приказу наместника армянским беженцам из Вана запрещается обосноваться в Тифлисе. Во время беседы было также сообщено, что командующий войсками в Игдире 11 мая 1916 г. запретил беженцам возвращаться на свои родные места проживания, считая их паспорта и пропуски недействительными. Из данных заявлений следовало, что наместничество на Кавказе и военные власти Кавказского фронта только за собой оставляли право принятия решений в вопросе распределения армянских беженцев. На состояние марта 1916 года въезд армянских беженцев был запрещен уже не только в районы Алашкерта, Баязета и Диадина, но и в район Эрзрума.
В первый период войны на завоеванных территориях Западной Армении создавались обособленные друг от друга военно-административные единицы (Алашкертский, Баязетский, Диадинский и другие округа), начальники которых подчинялись командирам соединений Кавказской армии, дислоцированных в данном округе, и которые назначали их на эту должность. Однако, высокопоставленные военные, командиры корпусов действующей армии были за то, чтобы в завоеванных областях как можно скорее восстановились органы власти, так как это дало бы им возможность освободиться от забот, не имеющих отношения к военным действиям. С другой стороны, неверно было полагать, что гражданская власть будет передана соответствующим органам. Напротив, даже в этом случае военные продолжали контролировать гражданские дела и в решении важных вопросов последнее слово оставалось за ними. Независимость гражданских властей выражалась лишь во второстепенных вопросах, в решении которых военные власти не имели особой заинтересованности.
Еще 7 апреля 1915 г. командующий IV Кавказским корпусом генерал П. Огановский в своем докладе, представленном высшему командованию, требовал немедленно назначить официальных гражданских лиц. На основании этого требования со стороны христианского населения был назначен бывший депутат Государственной Думы С. Тигранян.
Тигранян и другие армянские представители, по существу, занимались лишь вопросами беженцев, пунктов кормления, проблемой борьбы с эпидемиями и т.д. В решении других, не менее важных вопросов армянские представители не имели полномочий, даже в решении перечисленных задач они сталкивались с серьезными ограничениями. Огановский предлагал, чтобы гражданские власти занимались также организацией борьбы против панисламизма. Что же касается вопроса ведения политики в отношении разных этнических групп, то генерал просил учитывать особое положение армянского народа, те страдания, которые ему пришлось перенести, и ту помощь, которую он оказал русской армии. Позиция генерала объяснялась тем, что он был свидетелем мучений западных армян, видел чудовищные последствия политики младотурецкого правительства, которая была направлена также против России. Одним из средств борьбы против геноцидной политики младотурок генерал считал оказание поддержки армянам, которые являлись надежным христианским клином в мусульманской среде региона. Предложения Огановского, однако, были проигнорированы, поскольку противопоставлялся укоренившейся среди некоторых великодержавных деятелей традиционной политике противовеса разных народов.
В армянских кругах большое волнение вызвал приказ помощника наместника на Кавказе по военным вопросам генерала Н. Янушкевича о том, что армяне могли вернуться на родину только со свидетельствами о собственности (т.е. турецкими «тапу»), которыми бы подтверждалось, что они являются владельцами недвижимости. Нужно отметить, что подавляющая часть армянских беженцев таких документов изначально не имела, поскольку турецкие власти немусульман считали второсортным населением, а те немногочисленные армяне, у которых таковые были, то спасаясь от массовых погромов они либо не взяли их с собой, либо потеряли на дорогах бегства, им и в голову тогда не могло прийти, что русские власти потом у них потребуют эти документы. Ситуация осложнялась тем, что русские власти не всегда проверяли подлинность свидетельств о недвижимости, представляемых мусульманами, которые фальшивыми документами становились хозяевами земель и домов армян.
«Уступка» русских властей армянским беженцам в земельном вопросе в большей степени способствовала не их возвращению на свои родные очаги, а в основном пошла на пользу мусульманам, которые до или же во время войны захватили значительную часть земель армян и вдобавок еще успели их документально оформить. По этому поводу газета «Кавказское слово» справедливо отмечала: «Владельцы, потерявшие все имущество и часто бежавшие даже без платья, фактически лишены какой-либо возможности когда-либо доказать свои права на землю. В особенности трудно будет доказать права несовершеннолетним, чьи родители погибли от турецких погромов». Таким образом, «уступка», сделанная царскими властями, оборачивалась во вред армянам: местные власти, кроме прочих причин, пользуясь этим, не допускали армян к пользованию наиболее плодородными землями Алашкертской, Диадинской, Баязетской и Мушской долин.
Обобщая политику России в отношении армянских беженцев в 1915-1916 гг., можно констатировать, что материальная помощь армянским беженцам со стороны царского правительства поступала нерегулярно, несогласованно, от случая к случаю. Военное положение, всеобщий хаос, корыстолюбие местных властей, безразличие государственной бюрократии в отношении беженцев значительно ослабили значение этой помощи. Вопрос армянских беженцев беспокоил русские власти постольку, поскольку недостаточное внимание к ним могло привести к серьезным последствиям для Закавказского региона в смысле распространения эпидемических заболеваний, а также возможного подъема социальных и национальных волнений.
Марукян А.Ц.
АРМЯНЕ РОССИИ: ИСТОРИЯ, КУЛЬТУРА, ОБЩЕЕ БУДУЩЕЕ
Материалы V Международной научной конференции, Ростов-на-Дону, 12-13 ноября 2024 г.
