Психологические последствия депортации и геноцида армян младотурецким режимом в годы первой мировой войны для армянского этноса

Все надежды на то, что в процессе постепенного прогресса цивилизации, с повышением благосостояния появится более гармоничный и процветающий мир, где социальные беспорядки, войны, этнические и религиозные конфликты будут оставлены в прошлом, были рассеяны в XX веке. Напротив, современный мир продолжает становиться все более все более беспокойным.

Единственный способ избежать тяжёлых психологических, физических и материальных последствий, которые непременно будут сопутствовать любым конфликтам любого масштаба ‒ тщательно изучать исторический опыт, на «квантовом» уровне разбирать произошедшее, чтобы уметь управлять процессом в самом «зачатке» и не допускать его развития.

Ещё в 1944 году польский и американский юрист еврейского происхождения Рафаэль Лемкин ввел в оборот термин «геноцид».

Когда Р. Лемкин выводил это понятие, он непосредственно имел в виду истребление армян, осуществленное османскими властями в годы Первой мировой войны. Как известно, геноцид и все его проявления являются особым видом политического насилия.

Он может характеризоваться невероятными масштабами агрессивности и участием, как властной элиты, так и простого населения в данных инцидентах.

Э. Стауб, американский психолог, в процессе своего исследования феномена геноцида ввёл понятие так называемых «тяжёлых времен». Он считает, что такие тяжёлые времена всегда предшествуют геноциду и что геноцид, а точнее его причины, кроются не в экономических, политических или социальных предпосылках, и даже социально-культурных, а именно вытекают из психологического фактора.

Одним из объяснений геноцида сторонники идеи Э. Стауба считают чувство несправедливости, ущемление любого народа, религии или целой страны. По сути, это психологический терроризм, который угнетает психику даже вполне лояльных граждан. Под влиянием правящей верхушки в обществе навязываются и продвигаются идеи, которые делают возможным переложить ответственность за все неприятности на конкретных неугодных людей. Грубо говоря, «назначить виноватых». И с помощью манипулятивных техник заставить людей, подконтрольных им, совершать любые действия, которые якобы помогут улучшить сложившуюся ситуацию.

Таким образом, можно выявить первую психологическую причину геноцида, которая заключается в комплексе ущемлённости тех, кто в дальнейшем при определенном стечении обстоятельств готов осуществить акты геноцида. Данное состояние усиленно нагнетается и подпитывается большинством лиц, находящихся в авторитете у масс людей (политические деятели, военные, религиозные, представители культуры и правопорядка). Такой всеобъемлющий прессинг и управление их сознанием вводит людей в состояние невроза, граничащего с реактивным психозом, при котором полностью запускаются нейрохимические реакции в головном мозге и, как следствие, отключается способность к критическому мышлению включаются примитивные способы реагирования на стресс – фактор: «бей, беги, замри».

Второе обязательное условие геноцида ‒ это, конечно же, наличие врага. Враг, во-первых, несёт ответственность за все беды, которые происходят с тем или иным народом, и, во-вторых, если такого врага истребить, то, возможно, все беды будут исчерпаны.

Интересен и тот факт, что лица, которые подлежат погромам, практически в большинстве случаев не оказывают сопротивления, либо это сопротивление спорадическое, не имеющее массового характера. И сами погромщики, веря в свою безнаказанность, считают, что жертвы не способны к сопротивлению, и когда те всё-таки его оказывают, то данное сопротивление подавляется еще с большей жестокостью. Подобный факт происходит ввиду того, что жертвы не могут до конца сразу понять и принять сложившуюся ситуацию. Агрессоры же, зачастую опьяненные видом крови и выбросом гормонов норадренилина, адреналина и кортикостероидов (кортизола и др.), полностью теряют человечность и приходят в состояние «исступления», лишаются возможности оценивать трезво свои поступки и сложившуюся ситуацию. Либо, наоборот, подвержены «когнитивному искажению» ‒ вере в справедливый мир (по М. Лернеру) и считают, что тот, кто страдает, заслужил это. И они (агрессоры) являются теми, кто выполняет свой долг и вершит справедливость.

Третье условие геноцида заключается в особой роли свидетелей. Свидетель ‒ это особая психологическая фигура в психологии терроризма. Но в рамках депортации армян в Османской империи свидетели не были однотипны. Ими были все: соседи, сограждане и в целом мировое сообщество. Роль свидетелей достаточно высока. Они могут как одобрять, так и порицать действия погромщиков. В случае их одобрения или молчаливого согласия власти и местные жители, чьими руками осуществлялся геноцид, чувствовали себя увереннее, как будто акты геноцида были санкционированы извне. Если же общественность выступала против гонений, то погромы были минимизированы. В связи с этим упускается время, когда творятся «зверства». И запускаются следующие психологические механизмы: страх за себя и своих близких, и стыд за то, что не помешали подобному сразу.

Армянский народ лишился всего, начиная с самого главного – «опоры», на которой он мог бы восстановиться от трагедии, а именно областей и районов Армении, которые являлись для них не просто территорией, а пятитысячелетним жизненным пространством и Родиной. Были уничтожены носители культуры, искусства и духовного наследия, которые невозможно восстановить или восполнить, что привело к отрыву от духовного наследия предков и лишило важного составляющего компонента в самоидентификации и самоопределения личности, аутентичности. В отмеченном психологическом контексте Армен Айвазян подчеркивал, что из-за исчезновения своего обычного жизненного окружения армяне потеряли возможность ежедневного взаимодействия с национальными символами ‒ как природными, так и созданными человеком.

Параллельно геноцид родил чувство неполноценности у многих армян, приведя к потере веры в будущее своей нации, проявляющейся в некоторых случаях даже в виде самофобии ‒ отказа от национальных интересов и ценностей и непрерывной уступчивости перед чем-то иностранным По мнению доктора политических наук Александра Сваранца, геноцид армян вызывает интересные психологические последствия, среди которых преобладает комплекс обреченности и утрата веры в возможность отстаивать национальные интересы своими силами. Также заметно недоверие к международному праву и стимулирование индивидуалистических тенденций Многие психотерапевты утверждают, что травма геноцида психогенетическими механизмами передается из поколения в поколение и воздействует на их телесное и психическое здоровье, установки, поведение, поскольку она (трагедия депортации) стала прочной составляющей коллективного бессознательного для всего армянского народа.

Данная концепция частично объясняет, откуда берутся наши иррациональные страхи, социальные фобии ещё в детстве, когда не было переживаний реальных ситуаций с ними связанных, что объясняет, почему спустя столько десятилетий боль, страх, ненависть до сих пор живы у всего армянского народа. Зигмунд Фрейд в начале ХХ века углубил мысль о том, что опыт индивида обычно отражает накопленный опыт предыдущих поколений. Фрейд говорил о важности принимать в расчет данную межпоколенную связь, аргументируя, что, если бы психические процессы одного поколения не передавались и не продолжались в последующем, каждый из нас был бы вынужден заново обучаться жизни, что стало бы препятствием для прогресса и развития.

Проблема передачи анксиозности между поколениями изучается многими учеными, которые обращают внимание на так называемые семейные мифы, проявляющиеся в специфических образцах семейной динамики. Э. Берн, например, подчеркивает важность осознания истории наших предков, включая преодолеваемые ими трудности и ими испытываемые эмоции. Он вводит концепцию «сценария» ‒ пошагово разворачивающегося жизненного плана, заложенного еще в раннем возрасте.

По словам ученого, несмотря на все индивидуальные переживания и действия, любой человек в первую очередь является представителем своей расы. Идеи и эмоции, с которыми однажды приходит на свет каждый человек одной и той же расы, формируют так называемую «душу расы». Несмотря на свою нематериальность, эта «душа расы» очевидна благодаря своим проявлениям и влияниям, поскольку реально контролирует эволюцию всего народа. A. Aйвазян отмечает, что человеческие потери во время этой трагедии повлияли не только на численность нашей нации, но и на ее психологическое состояние, завершив в армянском обществе формирование психологии выживания.

Негативное влияние на духовное состояние армян оказала принудительная конверсия некоторых из них в ислам. Во время погромов армяне были вынуждены отказаться от своего вероисповедания, что часто было единственным шансом на спасение. Армяне, вынужденные принять ислам, и их потомки, передавшие это их детям, ощущали несовершенство, уязвимость и безвыходность, которые меняли у них чувство самоценности по сравнению с теми, кто родился в исламе, и вызвали необъяснимый страх за свою жизнь.

Спустя столетие после принятия ислама армяне все еще чувствуют себя отчужденными от этнических турок. Даже после обмена женами и дочерьми, турки продолжают считать их армянами.

Как отметил В. Варжапетян, «для многих поколений армян геноцид стал своего рода «родовой раной». Они рождались с этой болью, с этим сумбуром, неспособностью решить проклятый «армянский вопрос», и умирали, не сумев исцелиться от боли и ненависти. Геноцид и депортации оставили свой отпечаток на характере армянского народа. Л. Мелик-Шахназарян описывает, что у армянина можно заметить готовность к фатальной жертвенности, терпению и терпимости. Победа приходит к армянину через его собственную смерть. Он любит народные развлечения, но его веселье всегда оттеняется грустью. С одной стороны, армянин гордится своей терпимостью, с другой стороны, он хочет, чтобы мир узнал о его самопожертвовании и страданиях. Он демонстрирует свои многочисленные раны и травмы, выделяя среди них синдром народа-страстотерпца. «Страдающий» ‒ это наиболее распространенный эпитет, который армяне используют, описывая самих себя.

Таким образом, геноцид является неординарным травмирующим событием как по своей сути, так и по его последствиям, воздействуя как на индивида, так и на большие социумы, пережившие этот травматический опыт. Помимо исторического и политического аспектов, геноцид представляет собой важный психологический элемент для армянской этнической группы. Этот фактор остается актуальным в контексте недавних событий в истории армян и нового армянского государства. Среди долгосрочных последствий геноцида – формирование нового слоя исторической памяти народа, в котором находится множество травматических воспоминаний: безграничная боль от потерь, кошмар прошлого, страдания поколения, выросшего в приютах, и неудовлетворенная ненависть к инициаторам геноцида. Боль, которая не может стихнуть до тех пор, пока не будет завершён «гештальт».

Для армянского народа ‒ это справедливость по отношению к данной трагедии: признание факта геноцида всеми, и главное теми, чьи предки были инициаторами данного преступления, принесение искреннего извинения всему народу и признание его полного права на жизнь и свободу как факт искреннего раскаяния за несправедливость и жестокость. Это не сможет смыть невинную кровь со страниц истории армянского народа, но позволит мёртвым уснуть спокойным сном, зная, что память о них не уничтожена бесследно. А живым даст уверенность и надежду на будущее и позволит вернуть себе чувство собственного достоинства и право на счастливую жизнь.

 

Осерская Э.В.

АРМЯНЕ РОССИИ: ИСТОРИЯ, КУЛЬТУРА, ОБЩЕЕ БУДУЩЕЕ

Материалы V Международной научной конференции, Ростов-на-Дону, 12-13 ноября 2024 г.

Другие материалы раздела

Геноцид армян Геноцид армян - преступление против человечества
Сумгаит Бездействие центральных властей Москвы во время резни в Сумгаите
Сумгаит Почему именно Сумгаит?
Сумгаит Погромы в Сумгаите совершенные азербайджанцами