Операция «Кольцо» — преступление этнического характера

Армения

Насильственное выселение мирных жителей армянских сел в Шаумянском, Дашкесанском, Ханларском, Шушинском и других районов Нагорного Карабаха началось в апреле 1991 г. силами подразделений Советской Армении и азербайджанского ОМОНа. Депортация армянских жителей около 30 сел — женщин, детей и пожилых людей сопровождались насилием, убийствами, грабежами, издевательствами над личностью. Насильственное выселение армян из районов Нагорного Карабаха, в котором участвовали советские войска, не могло проводиться без санкции высшего руководства СССР.

Операция «Кольцо», которой руководили высокопоставленные военные чины и партийные деятели Советского государства, по существу, завершала — правда в значительно меньших масштабах — серию преступлений этнического характера, начало которому положили Сталин — Берия высылкой в годы Отечественной войны сотен тысяч мирных жителей Северного Кавказа на верную гибель в бескрайние степи Казахстана.

Об операции «Кольцо» написано много очевидцами этого позорного и бесчеловечного акта агонизирующего режима, пытавшегося любой ценой помочь геноцидному азербайджанскому государству сохранить свою власть в Карабахе. О ситуации, которая сложилась в Нагорном Карабахе в результате введения чрезвычайного положения, свидетельствует шифровка, направленная в декабре 1990 г. в МВД СССР начальником УВД НКАО генералом В. Ковалевым и начальником штаба Следственно-оперативной группы МВД СССР В. Кривопусковым. В шифровке зарегистрирован рост произвола против армян после введения режима чрезвычайного положения. В нем указывалось, что «за 1990 год на территории НКАО проведено 160 оперативно-войсковых операций по проверке соблюдения гражданами паспортного режима, 156 из них осуществлено в городах и селах исключительно с армянским населением. Во многих случаях, при попустительстве командования внутренних войск, они сопровождались разграблением жилищ, личных вещей, мародерством, угоном домашнего скота и птицы у жителей населенных пунктов, подвергшихся проверке (…). Со стороны азербайджанцев резко увеличились факты краж личного и общественного скота из армянских сел. В 1988 и 1989 годах у армян угнано 682 коровы и 990 овец, разбои были единичными. За 10 месяцев 1990 года похищено 1252 головы крупного рогатого скота и 2150 голов овец и коз. Зарегистрировано 23 случая вооруженного нападения на армянские населенные пункты, большое количество обстрелов армянских домов. Среди нападавших азербайджанцев были люди в милицейской и омоновской форме с автоматами».

В шифровке указано, что насилия над армянами совершали непосредственно отряды азербайджанской милиции особого назначения: «В Азербайджанской Республике наблюдаются попытки создать и узаконить новые, не согласованные с МВД СССР военизированные формирования, которые впоследствии направляются в НКАО якобы для охраны общественного порядка и безопасности населения. На самом деле они своими действиями создают еще большую напряженность, что вызывает законное возмущение местного населения. По решению Совета Министров республики дополнительно увеличен штат милиции НКАО на 460 человек, из них создано 12 отделений милиции с дислокацией в азербайджанских населенных пунктах.

Проверкой установлено, что в Азербайджане, без согласования с МВД СССР, ведется формирование сверхштатных подразделений ОМОНа. Эти незаконные формирования дислоцируются неофициально, без регистрации в местных отделах внутренних дел и комендатурах района чрезвычайного положения, как правило, вблизи армянских населенных пунктов. Набор личного состава ведется из числа лиц азербайджанской национальности, в основном это беженцы из Армении.<…> Дальнейшее пребывание подразделений республиканского ОМОНа в населенных пунктах НКАО и прилегающих к ней районах ведет к непредсказуемым последствиям…».

Вновь вернемся к уже упомянутой книге В. Кривопускова, чтобы узнать как и кем готовилась этническая чистка в армянских селах под кодовым названием «Кольцо». Он пишет: «<…> еще в ноябре 1990 года в распоряжение нашей Следственно-оперативной группы попали секретные материалы руководства Азербайджана с планом депортации армянского населения из сел Ханларского и бывшего Шаумяновского районов. Тогда же эти материалы были мной доведены до министра МВД СССР Пуго. Не могли в руководстве нашего министерства не обратить внимания и на то, что на сессии Верховного Совета Азербайджанской ССР, состоявшейся в начале февраля 1991 года, план депортации армянского населения из республики фактически был одобрен. Второй секретарь ЦК компартии Азербайджана и председатель Оргкомитета по НКАО Поляничко заявил, что «1991 год объявлен годом Карабаха. Этот год будет последним годом в трудностях Азербайджана. Земля Карабаха — наша земля, и мы должны занять ее для наших детей. Аэропорт уже наш. Но необходимо увеличить число омоновцев...».

Автор отмечает, что в своем выступлении в Верховном Совете министр МВД Азербайджана Асадов заявил: «... состав омоновцев скоро увеличится и будет доведен до 600 человек. А в районах вокруг Нагорного Карабаха имеется десятитысячная армия! Так что войти в Карабах и взять его — дело техники». На той же сессии, — говорится в книге — выступил депутат азербайджанского парламента и недавний член Политбюро ЦК КПСС Гейдар Алиев. Он поддержал намеченные планы и поделился своим историческим опытом решения межнациональных проблем. С гордостью говорил, что в бытность его первым секретарем ЦК компартии Азербайджана численность армянского населения НКАО уменьшилась, а азербайджанского — увеличилась. В Нахичеванской же автономной республике армян не осталось совсем.

Если в Баку политическая и административная напряженность в отношении армянского населения возрастала, то внутри НКАО в это время оперативная обстановка стала более спокойной и контролируемой. <…> А вот на армянские населенные пункты, расположенные в азербайджанских районах вокруг НКАО, началось неприкрытое вооруженное давление. Баку настойчиво требовал подключения к операциям по проверке паспортного режима все большего числа войск. Особенно — участия 23-й дивизии 4-й армии Вооруженных Сил СССР, командир которой полковник Будейкин действовал откровенно по указке руководства республики.

Азербайджанские предложения в этот период все чаще стали поддерживаться союзным руководством, а со стороны Армении отклонялись. Дело в том, что государственная власть в Армении, как известно, демократичным путем от коммунистов перешла в руки представителей аодовского движения и комитета «Карабах», которых ни Горбачев, ни его соратники не хотели признавать. Муталибов и Поляничко не замедлили воспользоваться практическим отсутствием взаимоотношений между Москвой и новым руководством Армении. <…> Фактически в это время карабахское движение осталось без какой-либо реальной поддержки руководства Армянской ССР. Азербайджан же своего давления не ослаблял.

<…> Наряду с традиционными исламскими структурами в республике стали активно развиваться подпольные или — как их еще называли — параллельные группы и объединения. Усиливалось влияние фундаменталистов из Ирана, ваххабитов — из Афганистана и Саудовской Аравии. Но наиболее ощутимо давала знать о себе идеология пантюркизма. Большинство из этих исламистских движений вынашивали идею выхода Азербайджана из состава СССР, изменения названия республики, государственного флага, герба, гимна. Костяк многих из них состоял из активных участников антиармянских кровавых выступлений в Сумгаите, Кировабаде, Баку...

<…> Позиция официального Баку была не менее агрессивной. Искать пути примирения двух народов, по мнению бакинских руководителей, было незачем. И так все ясно. Искоренять армянскую нечисть в HКАО только силовыми методами. И чем скорее, тем лучше. <…> В беседах с представителями азербайджанского руководства обращало на себя внимание то, что надежды на кардинальное решение многих важных вопросов по Карабаху они откровенно возлагали на приезд в Баку в ближайшие дни первого заместителя министра МВД СССР генерал-полковника Громова, соратника Поляничко по Афганистану. Я знал, что Борис Всеволодович, недавно пришедший в МВД СССР и ставший в его руководстве куратором карабахской проблемы, в эти дни должен прилететь в Степанакерт, а затем посетить и Баку. У меня тогда не было сомнений, что личные впечатления генерал-полковника Громова от посещения НКАО только укрепят сложившееся к этому времени в министерстве достаточно объективное представление по карабахским проблемам.

<…> Громов по настоянию Поляничко сократил время своего пребывания в НКАО. Он не стал дожидаться получения материалов из Москвы, объективно раскрывающих состояние конфликта в Карабахе и серьезные претензии к Баку. Но, что было особенно важно, эти документы представляли позицию министерства по урегулированию межнационального конфликта на основе реализации законных мер, способных стабилизировать и нормализовать межнациональную ситуацию в Карабахе. И я уверен, что отсутствие этих материалов у первого заместителя министра внутренних дел СССР сыграло при встрече 16 апреля 1991 года с Муталибовым и другими руководителями Азербайджана роковую роль при определении его собственных взглядов. Генерал-полковник Громов тогда поддержал предложение о проведении операции «Кольцо». Вернее, о насильственной депортации десятков тысяч жителей армянских сел Геташен и Мартунашен Ханларского района, жителей всего бывшего Шаумяновского района Азербайджана, а также Гадрутского района и пяти армянских сел в Шушинском районе НКАО. Азербайджанскому руководству и лично Поляничко, видимо, удалось так впечатлить генерала Громова, что он уверовал в правоту применения террористических методов против армян — граждан своей страны. По возвращении в Москву генерал-полковник Громов возглавил руководство проведением этого беспрецедентного по масштабам, жестокости и афганизированного по содержанию «профилактического» мероприятия против армянского народа Нагорного Карабаха. Оправдывая свои действия, в одном из тогдашних интервью он дошел до угроз «обнести Карабах «Берлинской стеной».

<…> Вернувшись в Москву, я узнал, что Муталибов согласовал с политическим и военным руководством страны план проведения масштабной операции «Кольцо» в целях изъятия у армянского населения НКАО и прилегающих к ней районов незаконно хранимого оружия. Незамедлительно, при поддержке начальника нашего Главка генерала Воронова, я подготовил и передал по установившейся традиции через советника министра полковника Кузнецова докладную записку самому Б.К. Пуго. В ней был изложен прогноз развития событий в Карабахе на ближайшую перспективу, указывалось на стремление руководства Азербайджана в ходе операции «Кольцо» реализовать давно и тайно вынашиваемый план: начать при поддержке Москвы депортацию армянского населения. Все данные свидетель-

ствуют о том, что первыми жертвами станут жители бывшего Шаумяновского района и прилегающих к нему сел Геташен и Мартунашен Ханларского района республики. В записке содержались данные о численности населения армянских сел, в том числе по половому и возрастному составу. Вносились предложения по предотвращению антиармянской акции, которая, в случае ее проведения, будет иметь непредсказуемые последствия».

«5 мая из сообщений Всесоюзного радио узнал, что операция «Кольцо» началась. Страшное кольцо, охватившее армянскую территорию Карабаха частями Советской Армии, внутренних войск и азербайджанскими омоновцами, стало сжиматься. Все! Это депортация, — пишет В. Кривопусков.

За скудными репортажами корреспондентов радиостанции «Маяк» я представлял ее масштаб. Она началась, как я и предполагал, с территории, которая в 1923 году была отторгнута Азербайджаном не только от Карабаха, но и отделена от Шаумяновска. По моим данным, в селах Геташен и Мартунашен Ханларского района Азербайджана, расположенных впритык к Шаумяновскому району, проживало три с половиной тысячи армян. Они стойко выносили невзгоды ежедневного и нещадного азербайджанского террора, держались, не покидали свои дома, хотя армянское население райцентра Ханлар и других сел района вынужденно покинуло родину еще во время погромов в ноябре 1988 года, а из сел Азат и Камо 8 марта 1990 года.

На этот раз азербайджанское руководство… не потрудилось даже дождаться полного согласования с Москвой плана операции. 21 апреля из сел Геташен и Мартунашен были выведены подразделения внутренних войск, после чего азербайджанский ОМОН провел прямую атаку на село Геташен. Атака была отбита сельским отрядом самообороны. 29 апреля по этим селам был нанесен массированный артиллерийский обстрел. 30 апреля в них вошли подразделения 23 мотострелковой дивизии Советской Армии для проведения депортации населения. Азербайджанские омоновцы и милиционеры беззастенчиво занялись убийствами, насилием, грабежами.

С 16 апреля в Шаумяновский район была прекращена подача электроэнергии, отключена телефонная связь. 21 апреля по требованию Баку министр обороны СССР Язов запретил регулярные рейсы вертолетов в Шаумяновск из ереванского аэропорта «Эребуни». К депортации, в первую очередь, были намечены села Бузулух, Манашид и Эркедж. Я вспоминал данные из моего рапорта руководству МВД СССР. Значит, депортации подверглись 1860 человек, в том числе 560 пенсионеров, 450 детей. А ведь пятеро детей родилось в этом — 1991 году. Большая часть жителей — женщины. В результате вооруженного натиска убито 18 человек, в основном люди пенсионного возраста. Следующим было село Веришен. Там 5 тысяч жителей! Как потом рассказывал народный депутат России Анатолий Шабад, против жителей Веришена применялись боевые вертолеты, артиллерия, крупнокалиберные пулеметы, установленные на БМП и БТР войск 4-й армии.

Огонь велся по окрестностям и домам. Три снаряда взорвались в центре села. Жители и беженцы из ранее депортированных армянских сел были терроризированы до такой степени, что сами начали покидать дома. В ходе операции «Кольцо» жесткому давлению со стороны войск, бесчинству и грабежам азербайджанцами подверглись 26 армянских деревень и сел в Шаумяновском, Гадрутском и Шушинском районах, расположенных на юге и западе НКАО. Депортировано было почти десять тысяч человек, погибли — более ста человек. Свыше шестисот мужчин стали заложниками, подверглись пыткам и насилию. Вслед за военной силой в села врывались группы азербайджанцев из близлежащих населенных пунктов. Они конфисковывали дома, машины, скот, другую личную собственность, подгоняли грузовики и увозили награбленное. Заявления и жалобы армянских жителей никто не рассматривал.

Армян депортировали в никуда. Их никто и нигде не ожидал. В Степанакерте и Ереване графика выдворения соотечественников из родных мест, естественно, не имели. В планы Баку это тоже не входило. Горбачева судьбы тысяч граждан собственного государства не интересовали. Балом правили Муталибов и Поляничко. Депортированных армян доставляли на вертолетах, но не сразу в Армению, хотя дальность полета машин позволяла это сделать, а сначала — в Степанакерт. Делалось это специально. Азербайджанскому руководству необходимо было деморализовать карабахцев. Показать измученных и напуганных детей, женщин, стариков, продемонстрировать, кто в доме хозяин и чьими руками проводится операция «Кольцо». <…> Государство необдуманно и антигуманно в полную силу выступило против своих беззащитных граждан. В угоду лживому руководству одной национальной республики отдан на поругание целый народ».

Дадим слово и другому русскому патриоту публицисту А. Нуйкину, который в феврале 1991 г. на поставленный им же вопрос — «Что делает «русская армия» в Азербайджане?», писал: «Что она делала, штурмуя город Баку несколько дней спустя после того, как там вырезали армян, мы знаем: она защищала Азербайджанскую коммунистическую партию от азербайджанского народа. А чем занималась она в другое время? Похоже, тем же самым. <…> Чрезвычайное положение в Карабахе объявлено центральной властью, в частности, и для того, чтобы развести враждующие стороны, но наши союзные внутренние войска практически переданы в распоряжение одной из этих враждующих сторон. Может быть, более миролюбивой и готовой к компромиссу? <…> Что будет делать наша армия, если руководство республики начнет решать армянский вопрос по-сталински (помните знаменитое: есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы)? То же, что и в Сумгаите, — то есть защищать себя и организаторов геноцида из партийных комитетов?».

Приведем оценку А. Нуйкиным трагедии в Сумгаите: «Сумгаитская резня не была стихийным всплеском народного возмущения в ответ на высказанное вслух желание карабахцев присоединиться к исторической своей родине, случайным рецидивом одичания. И одичание, и всплеск эти хладнокровно спланированы и умело организованы. Заранее была произведена перепись армянского населения (с передачей адресов погромщикам); загодя было подготовлено отключение телефонов армянских квартир, подвезены емкости с бензином, груды камней, спланирована система провокационных слухов, возбуждающей дезинформации; доставлены из разных мест группы уголовников, продуманы меры быстрого «заметания следов» и т. д. Сумгаитская резня не была и актом ликвидации конкретных армян конкретного города Сумгаита. Это была акция устрашения армян во всех уголках республики (прежде всего армян Нагорного Карабаха)».

«Нагорный Карабах в международном праве и мировой политике». Комментарии к документам. Том II / Д. ю. н., проф. Ю.Г. Барсегов, Москва, 2009

Читать еще по теме