Донские армяне в условиях советской действительности в период НЭПа в 1920-е годы ХХ века
После того, как в начале 1780-х гг. армяне-переселенцы из Крыма прибыли на Дон, основав здесь город Нахичевань и селения Крым, Несвитай, Чалтырь, Большие Салы, Султан-Салы, их жизнь и судьба оказались неразрывно связаны с историей других народов Юга России и Донского края (Области Войска Донского). Не могли не затронуть армянскую общину и такие грандиозные, переломные события в истории нашей страны, как революционные потрясения 1917 г., последовавшая за ними Гражданская война, отличавшаяся на Дону особым ожесточением, и сменившее ее поступательное развитие в эпоху реализации Советским государством новой экономической политики 1920-х гг.
С тех пор минуло уже более 100 лет, однако предварительный анализ советской и постсоветской историографии показал, что именно история НЭПА на Дону в имеющихся исторических очерках и публикациях А.И. Козлова, Я.А. Перехова, С.А. Кислицына, К.Г. Малыхина, А.Г. Малхасяна, С.Я. Сущего, А.П. Скорика и Р.Г. Тикиджьяна исследована ещё весьма недостаточно, относительно роли участия различных социальных групп донских армян в этих сложных процессах 1 Отдельные значимые сюжеты данного этапа истории донских армян стали предметом исследования в рамках настоящей публикации. Начало 1920-х гг. донские армяне встретили, компактно проживая в перечисленных селениях и занимаясь вышеотмеченными видами деятельности. Хотя разрушительные бои Гражданской войны ушли в прошлое, жизнь армян в данное время сложно было бы назвать спокойной, поскольку сильнейшим раздражителем для них являлись радикальные социально-экономические эксперименты большевиков.
Продразверстка, постоянные реквизиции, запрет товарно-рыночных отношений, мелочная регламентация хозяйственной деятельности расплодившейся советской бюрократией, – все это крайне негативно сказывалось на состоянии армянской общины Дона, порождало негативное отношение к большевикам, в чем с армянами было вполне солидарно крестьянско-казачье население, провоцировало протестные выступления. Протесты армян против политики «военного коммунизма» носили как индивидуальный, так и массовый характер. Весной 1920 г. Чалтырский исполком, действуя в русле «военно-коммунистических» методик, запретил местным жителям вывозить продукты на рынки г. Ростова-на-Дону без специального на то разрешения. Разумеется, насильственная натурализация хозяйства вызвала протесты населения, которое не могло без товарообмена с городом обеспечить себя предметами ширпотреба.
Игнорируя запреты исполкома, один из жителей Чалтыря по имени Хичехпар Пудеев повез в город на продажу «теленка месячного возраста», когда стоявший на посту милиционер хотел вернуть его назад, он выхватил имевшуюся у него винтовку и направив на милиционера дуло, объявил, что не вернется». По возвращении из г. Ростова Пудеев был арестован Чалтырским исполкомом и при допросе объявил, что он «признает Советскую власть, но коммунистов, стоящих у власти не признает». Любопытно, что, когда ужаснувшийся таким богохульным заявлением исполком направил Пудеева в ЧК, то сотрудники последней отпустили его «без всякого наказания на все четыре стороны, да вдобавок, по его словам, прозвали членов Исполкома дураками». Как оказалось, у чекистов было больше здравого смысла и понимания ситуации чем у чалтырских радикал-большевиков.
Примерно в то же время члены Чалтырской ячейки компартии спровоцировали массовые волнения, только на сей раз не у себя дома, а в селе Крым. В марте 1920 г. большевики разогнали Крымский исполком, очевидно, по причине недостаточной лояльности и коррупции. Новый исполнительный комитет был набран из чалтырских коммунистов: судя по всему, те неоднократно успели доказать вышестоящему начальству свою готовность идти до конца в осуществлении военно-коммунистических экспериментов. Однако, население с. Крым не питало добрых чувств к большевикам из Чалтыря и, когда те приехали в селение с целью объявить крымчанам о перестановках во власти, созванный митинг плавно перерос в бунт. Как утверждал один из членов Чалтырской комячейки, Е. Гадзиев, «местные кулаки и подстрекатели первыми бросились на наших товарищей с криками «Долой коммунистов!» и начали избивать некоторых из них и некоторых из крымских милиционеров. В то же время часть их сломала замок арсенала и захватила имевшиеся там годные винтовки 90 шт., и выпустила на волю одного арестованного.
Единственная причина всего этого кроется в том, что наши крестьяне – не трудовые, в большинстве своем, а спекулирующие хлебом и мясом, и ни в коем случае не хотят примириться с прекращением спекуляции». Тот факт, что продажа земледельцами ими же произведенных продуктов не являлась спекуляцией и что без подобной продажи крестьяне не могли обеспечить себя промтоварами, Газиевым, видимо, просто не осознавался. Такое поведение лишь ухудшало ситуацию в разоренной Гражданской войной, в частности, в селениях донских армян. Как известно, повсеместное возмущение и массовые протесты (в том числе, и в среде донских армян) в конце концов заставили большевистских лидеров отказаться от военно-коммунистических экспериментов и перейти к новой экономической политике. Период нэпа принес армянской общине Дона не только долгожданную стабилизацию социально-экономических отношений, но и возможность дальнейшего национально-культурного развития.
В первые послереволюционные годы была, по сути, ликвидирована элитная социальная группа, высокий статус и капиталы которой обеспечивали устойчивое положение армянской общины г. Нахичевани. Отсутствие организационных структур, ориентированных на сохранение и воспроизводство национальных традиций, языка, исторической памяти, давление на Армянскую церковь репрессии против священников, ускоряли процессы фрагментации армянской общины, способствовали ослаблению этнокультурных связей. Этот процесс был приостановлен благодаря т.н. политике новой политике “коренизации” и административно-территориальными реформ 1926- 1929 гг. Перепись населения 1926 г. зафиксировала общее число жителей г. Ростова и Нахичевани – 308,1 тыс. чел., из них армян – 17,6 тыс. чел (5,7%). В Мясниковском районе проживало 24.159 армян. В целом, этот традиционный ареал донских армян насчитывал 41,8 тыс. жителей, что подтверждается и новейшими подсчётами С.Я. Сущего,
г.Ростов с включённой в него Нахичеванью и «армянским» Мясниковским районом к 1929 году имели уже – 44.5 тыс. Реализуя курс на национальную автономию, партийное руководство СССР озаботилось созданием на Дону т.н. армянского национального района. Члены Донского проделанной за ноябрь 1925 г. – январь 1927 г. работе, отмечали, что, «в виду наличия значительного количества армянского населения, даны были директивы об образовании национального армянского Мясниковского района, что и было проведено в жизнь с весны 1926 г.». Действительно, в краевой газете Северо-Кавказского края «Молот», в номере за 10 марта 1926 г., было помещено сообщение о том, что «Большой президиум Донисполкома принял решение о выделении из нынешнего Аксайского района, Донского округа, самостоятельного армянского района в составе 6 сельских советов. Армянский район создается в целях содействия хозяйственному и культурному росту армянского населения, в целях большего вовлечения этого населения в советское строительство и приспособления работы советского аппарата к условиям быта и языка нацмен.
В состав района включается Больше-Сальский, Несветаевский, Султан-Сальский, Крымский, Чалтырский и Крестовоздвиженский советы. Центр района – город Нахичевань» Заметные сдвиги произошли в 1920-х гг. в сфере культуры и образования донских армян. В рамках развития национальной культуры был, например, создан армянский клуб в Нахичевани в 1926 г. В соответствии с доктринальными установками большевиков, в области ликвидации неграмотности основной упор был сделан на обучении армян чтению и письму на родном языке, хотя в прессе отмечалось, что «армянки и дети-армяне совершенно не понимают по-русски». С этой целью, на Дону создавались армянские школы и пункты ликвидации неграмотности.
В частности, в начале 1928 г. в Ростове-на-Дону открылась одна армянская школа ликбеза и, как ни странно, одновременно с ней, – целых две китайских школы. Поскольку же советские дети должны были обладать не только общей, но и политической грамотностью, в армянских селениях и, особенно, в Нахичевани формировались пионерские отряды. Так, в 1926 г. в Донском округе Северо-Кавказского края возникли 4 пионерских отряда из детей донских армян, что было сделано в рамках инициированного правительственными органами СССР курса на повсеместное формирование таких отрядов среди детей национальных меньшинств. Характерной чертой 1920-х гг. (как и последующего десятилетия) стала милитаризация повседневной жизни населения Советского Союза, в том числе и донских армян. Поскольку СССР подавался советской пропагандой как «осажденная крепость», окруженная враждебным капиталистическим миром, его граждане призывались обучаться военному мастерству, дабы в любой момент быть готовыми к отпору вражеской агрессии.
Функционировали стрелковые кружки, городские жители обучались противодействовать химическим атакам, приобретали разного рода военные специальности_. Милитаризация советской повседневности соседствовала с феминизацией военного дела, выражавшейся в активном обучении женщин боевым навыкам и вовлечении их в оборонное движение. В частности, в 1927 г., в дни празднования десятилетнего юбилея Рабоче-крестьянской Красной армии, в Нахичеванском районе открылось трое курсов «по подготовке телефонистов, телеграфистов и работников военно-хозяйственных управлений (счетоводов, бухгалтеров, каптенармусов и пр.)». В качестве слушателей на эти курсы набирались исключительно женщины; предполагалось, что курсантки «будут использованы в военное время для работы в тылу для замены мужчин».
Одним из интереснейших явлений эпохи нэпа стало движение добровольных корреспондентов, – рабочих (рабкоров), крестьянских или сельских (кресткоров, селькоров), военных (военкоров), юных (юнкоров). Они работали под кураторством различных газет и журналов, причем, ставили перед собой цель не просто информировать редакции о положении на местах, но и разоблачать злоупотребления или бездеятельность начальства, клеймить неправедные действия «кулаков», выводить на чистую воду замаскировавшихся врагов.
Рабкоры и селькоры нередко подвергались гонениям, оскорблениям, избиениям; не столь уж редки были и случаи убийств добровольных корреспондентов. Не миновала чаша сия и корреспондентов из числа донских армян. Так в начале октября 1925 г. был убит проживавший в селе Крым селькор газеты «Советский пахарь» комсомолец Крикор Асватурович Богоджян (Баев). Взбешенные его разоблачительными публикациями местные «кулаки» покушались на селькора еще в 1922 г. В 1924 г. в результате нового покушения Баев был тяжело ранен, однако это не остановило его, и он продолжил свою борьбу за справедливость. Но когда он вышел на след банды братьев Гадзиевых и поведал о них чекистам, бандиты застрелил его на дороге между г. Ростовом и Чалтырем.
В конце 1920-х гг. большевистское руководство с возросшей активностью стало осуществлять мероприятия по развитию индустриальной базы и в аграрных районах Юга России. Для достижения этой грандиозной цели нужны были немалые средства.
Власть приступила к мобилизации сбережений населения, для чего выпускались так называемые добровольные займы, на деле превращавшиеся, зачастую, в принудительные кампании. Но все же, немало советских граждан на волне охватившего их энтузиазма добровольно жертвовали своему государству последние деньги ради укрепления могущества родной страны. Среди них были и донские армяне. Корреспонденты газеты «Молот» с восторгом описывали, как крестьянки-армянки Мясниковского района живо откликнулись на заем укрепления крестьянского хозяйства. Так, крестьянка Пешиванова подписалась на покупку облигаций займа на 30 рублей, Ева Тренялаева, Шушаник Моссова – на 20 руб. Те же 20 руб. отдала государств и «…Добахова, беднячка, одна из первых, вышедших на арену общественности, на первый взгляд очень тихая и отсталая, но в действительно горячо преданная и хорошая общественная работница».
На Дону активно издавались армянские газеты, открылись техникум для подготовки учителей армянских школ Северо-Кавказского края, Армянский дом и Национальный дом культуры и искусств, объединявшие этнические общины, армянский клуб “Мурч-Мангах” (ростовское радио по субботам, с 18.30 до 19.30, вещало на армянском языке, при библиотеке открылся отдел армянской литературы. Появление своего национального района создавало условия для сохранения родного языка, национальной культуры и коллективной памяти. Таким образом, производственная деятельность и повседневная жизнь представителей армянского сообщества Дона в 1920-х гг. несли на себе четкий отпечаток реалий эпохи нэпа. Прекращение военно-коммунистических экспериментов благотворно отразилось на хозяйстве армянских селений и снизило социальную напряженность в городах. Заметные результаты были достигнуты в деле развития образования и культуры донских армян.
Однако эти позитивные процессы были остановлены на рубеже 1930-х годов в связи с новым жестким курсом Советского правительства и правящей большевистской партии на форсированную социалистическую модернизацию, с отказом от методов НЭПа. Изучение проблематики эпохи НЭПа с 1921 по 1929 гг. на территории всех армянских общин Юга России по-прежнему остаётся актуальной научной задачей для исследователей, что не однократно подчёркивалось на 4-х Международных научных конференциях по истории армянского населения Юга России.
Бондарев В.А., Тикиджьян Р.Г.
АРМЯНЕ РОССИИ: ИСТОРИЯ, КУЛЬТУРА, ОБЩЕЕ БУДУЩЕЕ
Материалы V Международной научной конференции, Ростов-на-Дону, 12-13 ноября 2024 г.
