Армяне в России, или к вопросу о корнях армянско-русского билингвизма и бикультурализма
Картина мира, будучи общекультурным феноменом, формируется столетиями, отражает мировоззрение народа и является основой его бытия, а многовековая история народа обусловливает вектор ее национальных ориентиров. По А. Шопенгауэру, мир для человека есть его представление об этом мире, и эти представляемые идеи составляют основу его философского взгляда на все происходящее вокруг.
Национальная картина мира русского и армянского этносов зиждется на историко-культурном и религиозном осмыслении мира, что, в свою очередь, стало основой мировоззрения народов, отраженной в литературе и искусстве. Армению и Россию связывают крепкие ценностные доминанты, формировавшиеся на фоне исторических событий.
Русско-армянские социально-политические отношения зарождались еще в глубокой древности, что подтверждают древние письменные источники. В «Повести временных лет» имеется упоминание о Великой и Малой Армении и Араратских, или Раратских горах, населенных «Афетовыми племенами», как о рубежах христианского мира, принявшего учение Христа. После Крещения Руси отношения между двумя странами начали развиваться в сфере церковной жизни. В конце XII – начале XIII в. на армянский язык было переведено «Сказание о Борисе и Глебе» (Պատմութիուն Սրբոց Դավթի և Ռոմանոսի) и впоследствии включено в собрание житий и христианских праздников «Айсмавурк» (Հայսմավուրք, древне-арм. Յայսմաւուրք), а в русском хронографе появляется сказание о крещении Армении.
Христианская вера сближала два народа, формировала общие нравственные ориентиры, идеалы и ценности, а подтверждениемэтого являются древнеармянские рукописи, созданные Венецианскими мхитаристами под названием «Воскепорик» (Ոսկեփորիկ, «Златочрев»), относящиеся к XII–XIII вв., в которых присутствуют сведения о русском языке и Руси. В произведениях армянских поэтов эпохи Средневековья встречается слово «рузы», означающее «русский». В философском стихотворении армянского поэта XIII в.
Фрика «Жалоба», в переводе В.Я. Брюсова, есть такие строки:
…И каждый созданный народ
С особым языком живет:
Тот-армянин, а тот-грузин,
Тот-турок, и сириец-тот…
А тот-монгол, чей дом-Китай,
Из Тогормы татарин-тот,
Тот-самаркандец, джагатай.
Тот-франк, изнеженный болтун,
Тот-венетиец, сын лагун,
Тот-римлянин, а этот-грек
А третий-русский или гунн.
Исторически территория Армении находилась на пересечении торговых дорог с запада на Восток, что, с одной стороны, благоприятствовало возникновению и развитию крупных городов, с другой стороны – Армения подвергалась нашествию неприятелей. Феодальная междоусобица Армении не могла противостоять мощи Византии, а позже и турок-сельджуков. В 1045 г. после падения Ширакского царства к Византии переходят обширные земли Армении, в 1054 г. турки-сельждуки обезлюдили и разрушили город Карс. Армянский историк XI в. Аристакес Ластивертци (Արիստակես Լաստիվերտցի, до 1022 – между 1072–1087 гг.) в своем произведении «Повествование о бедствиях армянского народа» описывает захват Византией и сельджуками армянских княжеств. «Конница без хозяина; кто переселился в Персию, кто в Грузию. Царские дворцы в руинах, безлюдны. Густонаселенная страна опустела, нет обитателей».
С потерей государственности и независимости в XI в. началась особо драматическая история армянского народа. Бесконечные набеги на Армению вынуждали жителей покидать родные места и заново обустраивать жизнь на чужбине. Так появлялись армянские поселения в Мадрасе, Стамбуле и Венеции, во Львове и Киеве, в Астрахани и Москве. М.Н. Карамзин в «Истории государства Российского» отмечает, что татары, завоевав в 1262 г. Армению, подвергли депортации местных жителей в Астрахань и Казань.
Армянские колонии со временем становились центрами науки и книгопечатания, где оберегали, чтили и хранили свою национальную, языковую и культурную самобытность. Следует отметить, что эти моноэтнические колонии не замыкались в себе, не превращались в анклав, напротив, активно взаимодействовали с коренными жителями, что способствовало толерантному отношению между представителями разных этносов. Так, Крымская колония, состоящая преимущественно из ремесленников и торговцев, настолько разрослась и окрепла, что стала называться «Приморской Арменией». Многие армяне поступали на военную службу к русским князьям, участвовали в сражениях. Мужчины-воины армянской колонии, находящейся в Астрахани, присоединились к войску православного царя Ивана Грозного при осаде Казани. Иван Грозный, будучи благосклонным к армянам после Казанского похода, позволил им селиться в Москве, а верхний ярус одного из девяти пределов собора Покрова на Рву (Василия Блаженного) был посвящен «Григорию Арменскому».
В Москве начали появляться армянские колонии. Первые армянские дворы располагались в районе Китай-города и Белого города. Среди переселенцев были ремесленники, купцы и вла дельцы мануфактур. Царь Алексей Михайлович высоко ценил мастерство армянских камнетесов, чеканщиков и приглашал искусных мастеров в столицу. Известно, что росписи в Московском Кремле, сохранившиеся до наших дней, были сделаны армянским художником Богданом Салтановым.
В 1774 г. в Москве появилась первая армянская церковь, в 1779-м – вторая, а 1815 г. на Ваганьковском поле осветили третью, сохранившуюся и поныне. Армянская улица (ныне Армянский переулок), названная так после возведения церкви, получила известность после открытия на ней Института восточных языков.
В первой половине XVIII в. армянская колония в Санкт-Петербурге играла большую роль в развитии культурных и политических связей между двумя народами. В новой столице появилась Армянская улица, в 1780 г. на Невском проспекте была воздвигнута первая армянская церковь Св. Екатерины, а в 1791 г. на Васильевском острове – вторая.
В 80-х годах XVIII в. по приглашению архиепископа Иосифа Аргутинского-Долгорукова в северную столицу прибывает Григорий Халдарян, основавший первую армянскую типографию в Санкт-Петербурге на Невском проспекте. Первой же книгой на армянском языке, вышедшей в России, стал «Букварь» для армянских детей.
Будучи языковедом и переводчиком, Г. Халдарян занялся составлением русско-армянского словаря. В предисловии составитель отметил, что словарь содержит около двух с половиной тысяч «наиизбраннейших слов из бездонного моря языка русского народа», а на последних страницах словаря была размещена «Молитва» Нерсеса Шнорали, переведенная на русский язык.
Словарь Г. Халдаряна – это свидетельство о растущем интересе армян к русскому языку, их углубленному изучению русского языка и первый шаг к становлению национально-русского билингвизма. Г. Халдарян большое внимание уделял изданию книг по истории Армении и армянского народа. В его типографии была издана нига Варлаама Ваганова «Плач об Армении» на русском языке, которая, по сути, представляла собой заключительную часть «Истории Армении» армянского писателя и мыслителя V в. Мовсеса Хоренаци.
После смерти Г. Халдаряна типографию возглавила его вдова – Катаринэ Захаровна Халдарян – ставшая первой в истории книгопечатания женщиной-издателем. Одной из книг, изданной ею, был учебник русского языка для армян, составленный первой армянской женщиной-литератором в России Клеопатрой Сарафовой (Марией Моисеевной Лорис-Меликовой) и посвященный великому князю Константину Павловичу. «Книга, содержащая в себе ключ познания букваря, словаря и некоторых правил из нравоучения. Сочиненная и переведенная с Российскаго на армянской и с Армянскаго на российской языки девицею Клеопатрою Сарафовою. В пользу малолетнаго юношества, и всех желающих сему обучаться. Печатано в течение 9-го лета Патриаршества на Святом Престоле Эчмиацине Католикоса Армянскаго Святейшаго Луки. И при Архиепископстве во всероссийской Империи Иосифа Армянскаго Архипастыря. 1788 года Августа 1 дня. В Санкт-Петербурге. Печатано с дозволения Управы Благочиния у Григория Халдарова», – указано на титульном листе сочинения.
В учебнике К. Сарафовой, составленном по принципу параллельного перевода, русские слова транскрибировались с применением армянской графики, а затем раскрывалось их лексическое значение. К. Сафаровой был впервые применен такой принцип подачи иностранного языка, так как фонетический строй армянского языка разительно отличается от мелодики русского слова.
Катаринэ Захаровна Халдарян продолжила благотворительную и просветительскую деятельность своего супруга. Под ее руководством увидели свет такие религиозные произведения, как «Часослов», «Богомолье, молитвенник католикоса Лазаря (Газаря)», «Евангелие обедни», «Камень обольщения» (перевод с греческого языка), «Догмат покаяния Шнорали» (на армянском и русском языках). Под ее руководством были подготовлены к изданию научные и исторические книги: труды историка и богослова Егише «О Вардане и Армянской войне» «Краткий часослов», «Тропа языкознания», «Общественное Шнорали», «Ключ науки».
Позже Иосиф Аргутинский выкупил типографию у К. Халдарян, перевез ее в Нор-Нахичеван и разместил ее в монастыре Сурб-Хач, а через несколько лет типография была перевезена в Астрахань.
Культурное взаимодействие русского и армянского народов, существовавшие со времени правления князя Владимира, значительно активизировались в XVIII в., в годы царствования Петра I. Этому способствовали не только экономические и торговые отношения, но и политические: с одной стороны, стремление армян сбросить магометанское иго, с другой – продвижение интересов России и ее утверждение на Кавказе. В Киеве, Великом Новгороде в это время стали возникать первые армянские торговые общины.
Вышедший в 1898 г. в Санкт-Петербурге сборник Карапета Езяна «Сношения Петра Великого с армянским народом» содержал документы, свидетельствующие о благосклонном отношении российского императора к судьбе армянского народа.
Различные общественные слои армян по-разному представляли себе пути освобождения Армении от магометанского ига и восстановления армянской государственности. Борясь против поработителей, армянский народ понимал, что лишь союз закавказских и русского народов может принести долгожданную свободу. В Российской империи армяне видели передовую, по сравнению с Турцией и Персией, в экономическом и культурном отношении державу, могучую государственную силу, с помощью которой многострадальная Армения сможет сбросить душившее его турецко-персидское ярмо. Интенсивный процесс русско-армянского сближения, происходивший в XVIII в., создал все предпосылки для присоединения Армении к России.
Армянские колонии в России, существовавшие с давних времен, есть не что иное, как яркое подтверждение гармоничных бикультурных взаимоотношений. Армяне, нашедшие спасение в России и считавшие ее своей новой родиной, играли немаловажную роль в ее политической, экономической и культурной жизни.
Армянские колонии жили отнюдь не замкнуто, занимаясь только своими личными интересами, они проявляли себя на экономическом, военном и политическом поприщах, не раз доказывая России свою истинную преданность. Рьяно исповедуя свою религию и оберегая свои традиции, армяне не замыкались в своем культурном пространстве, напротив, принимали образ жизни, принявшей их страны, но при этом сохраняли свою самобытность.
Говоря в общем о сближении армянского и русского народов в различных сферах совместной жизнедеятельности в России, а, в частности, о появлении армянской колонии в Москве нельзя не упомянуть известную династию Лазарянов (Лазарянцев, Лазаревых), происходящую от благороднейших князей Армении, которые после падения Армянского царства некоторое время все еще продолжали править своими наследственными землями и проживающим на них народом.
Имя основателя великой династии Лазарянов Манука Егиазара упоминается в истории армянского народа XIV в. Известно, что родоначальник рода Лазарянов, ходжой Егиазаром, в 1621 г. в городе Нор Джуга на свои средства возвел церковь Сурб Ованес Мкртыч (Св. Иоанна Крестителя), а в 1623 г. – церковь Сурб Катаринэ (Св. Екатерины).
В начале XVII в. правитель Персии шах Аббас I переселил часть жителей Восточной Армении в Персию в город Новая Джуга, находящаяся недалеко от города Исфахан. Вскоре обосновавшиеся в Новой Джуге армянские купцы преумножили свое состояние, занимаясь в основном торговлей с Европой. По примеру европейских торговцев армянскими купцами было организовано «Армянское торговое товарищество Джуги». Так армянский торговый капитал постепенно начал прокладывать пути в Россию, Индию и частично в европейскую часть Турции. В 40-х годах XVIII в. русско-персидская торговля заметно оживилась, начался большой приток армянского капитала из Персии в Россию, что отчасти привело к увеличению армянских поселений в Астрахани, Москве и Петербурге. В армянской колонии Москвы выделялись братья Макаровы, Игнатий Францов Шериман. В Петербурге разворачивалась деятельность таких богатых купцов, как Лука Ширванов, Мануилов, братья Исахановы, братья Манучаряны.
Наиболее известен праправнук Манука Егиазара Лазаряна Лазарь (Казарос, Егиазар) Лазарев, достигший высоких должностей при дворе персидского правителя шаха Надира. После смерти шаха Персию стали раздирать восстания, что подтолкнуло Лазаря Лазарева в 1746 г. вместе с четырьмя сыновьями переселился из Новой Джуги в Астрахань, а затем в Москву. Обосновавшись в России, Лазаряны занялись коммерцией и промышленным производством.
В 1721 г. в Москве известный армянский купец Игнатий Францов Шериман, родом из Новой Джуги, совместно с дворянами-фабрикантами Апраксиным, Шафировым и Толстым, ближайшими сподвижниками Петра I, и русским купцом Евреиновым основали шелковую мануфактуру. Шелкоткацкие мануфактуры были в новинку для российских купцов, мастеров этого производства вызывали в основном из Персии, были же они, как правило, армянами. Руководство новой шелкоткацкой мануфактурой было возложено на Шеримана, который весьма удачно справлялся с этим делом. Год спустя Шериман основал в Москве собственное производство, а уже в 1733 г. Шериман основал шелкопрядильную мануфактуру в селе Фряново Богородского уезда, которая со временем стала лучшей в России.
В 60-х гг. XVIII в. армянам в Москве принадлежали три шелкоткацкие фабрики, а в двух других они были пайщиками. В Москве была известна также шелкопрядильная фабрика Василия Хастатова, первоначально основанная им в компании с Лукой Ширвановым в Астрахани, а впоследствии переведенная в Москву.
В 1752 г., согласно прошению братьев Исахановых, переехавших также из Новой Джуги в Петербург и принявших российское подданство, было создано новое акционерное общество, которое получило монополию на торговлю с Персией.
В 1755 г. в Москве было основано акционерное торговое общество, имевшее деловые связи с Константинополем, Италией, Венецией. Были выпущены 200 акций по 500 рублей каждая, а торговцам, не входящим в общество, запрещалось вести дела с вышеупомянутыми городами, а обер-директором этого общества стал Василий Хастатов (Макаров).
В 1774 г. Егиазар (Казарос) Лазарян разделил свое имущество между четырьмя сыновьями Ованесом (1735–1801), Минасом (1737–1808), Хачатуром (1741–1774) и Овакимом (1744–1826), которые преумножили славу своего рода. Старший из сыновей Ованес (Иоаннес, Иван) Лазарян приобрел имения в разных губерниях России, в Пермской губернии основал железные прииски, металлургические заводы и солеварни. Был он настолько честен и добродетелен, что крепостные его практически не знали строгости и тягот того времени. Ованес Лазарян был советником Государственного банка России, в течение двенадцати лет непрерывно надзирал за оборотом металлических денег в Сибири и Пермском крае, а его мудрая и многоопытная деятельность на этом поприще принесла большую выгоду казне.
В 1760 г. Ованес Лазарян основал торговый дом и занялся торговлей драгоценными камнями, которые отправлял в Европу через петербургский морской порт. Снабжение императорского двора крупными партиями драгоценных изделий протекало настолько успешно, что в 1764 г. Екатерина II назначила Ованеса своим гоф-ювелиром. С его именем связана история одного из семи крупнейших исторических алмазов – алмаза «Орлов». Дядя Ованеса Лазаряна, Гр. Ходжаминасян, неведомым образом приобрел уникальный алмаз величиной 195,62 карата, который положил на хранение в один из амстердамских банков, и стал искать покупателя в европейских великосветских кругах. Ованес Лазарян, выразивший готовность помочь ему в этом вопросе, изготовил точный слепок драгоценного камня, который был продемонстрирован Екатерине II. Но государственная казна отказала в покупке алмаза, а слепок бесследно исчез при загадочных обстоятельствах.
В 1772 г. Ованес Лазарян выплатил Ходжеминасяну полагавшуюся ему долю в 125 тыс. рублей с обязательством продать драгоценность российскому двору. Алмаз из амстердамского банка был передан Ованесу Лазаряну, а уже 24 ноября 1773 г. во время торжественного празднества в честь тезоименитства императрицы, на котором присутствовали Ов. Лазарян и Гр. Ходжаминасян, фаворит Екатерины граф Григорий Орлов преподнес ей алмаз. Знаменитый алмаз «Орлов», украшавший скипетр Екатерины II, в настоящее время хранится в Алмазном фонде Оружейной палаты Московского Кремля.
Будучи опытным промышленником, Ованес Лазарян основал в окрестностях Москвы парчовое и шелкоткацкое производства и достиг в этом такого совершенства, что его ткани считались лучшими в России, а он сам был принят при дворе. Среди ближайших товарищей Ов. Лазаряна были первые лица государства и родовитые дворяне, среди которых следует отметить графа Сперанского.
О. Лазарян вместе с архиепископом Иосифом Аргутинским принимал активное участие в переселении тысяч армянских семей в южные пределы Российской империи – Кизляр, Нахичевань (на Дону), Григориополь, а также непрестанно занимался благотворительностью, обустройством и повышением благосостояния переселенцев. С особой заботой Ованес Лазарян относился к своим соотечественникам в Петербурге, вместе со своими братьями он воздвиг в северной столице две великолепные церкви.
Наблюдая за всеми этими благородными деяниями Ованеса Лазаряна и видя его неустанную заботу и призрение своих единоверцев, Екатерина II пожаловала ему чин надворного советника, а император Павел, который всегда обращался к нему за советом в политических делах, возвел его в ранг рыцаря Иерусалимского ордена иоаннитов (Мальтийского ордена).
Дальновидный и сметливый Ов. Лазарян занял видное место при дворе Екатерины II, установив близкие отношения с влиятельными вельможами братьями Орловыми, А. Вяземским, Г. Потемкиным, канцлером А. Безбородко и другими. По договоренности с крупными промышленниками он вошел в грандиозный, почти фантастический проект превращения самого отдаленного уголка империи, Аляски, в цветущий край, выразив готовность вложить колоссальные средства в Русскую Америку, однако императрица не поддержала эту далеко идущую инициативу.
В середине XVIII в. отмечается сильное стремление к развитию горно-металлургических заводов в России со стороны не только представителей торгового капитала, но и родовитой аристократии.
В екатерининской России только дворянство и офицерское звание давали купцам возможность быть промышленниками. Лазаряны были в числе первых, кто прошел этим путем – поднявшихся из торговцев в дворян и промышленников. Пример семьи Лазарянов весьма примечателен для истории развития армянского торгового капитала. Лазаряны впервые вошли в горнопромышленное дело не как непосредственные промышленники и заводчики, а как подрядчики, взяв на 6 лет в откуп за 40 000 рублей в год у несовершеннолетнего А.С. Строганова Билимбаевский, Домрянский и Очевский медеплавильные и железоделательные заводы, а также солеварни Нового Усолья. В 1771–1776 гг. Лазаряны получили возможность основательно вникнуть в горнопромышленное дело и подготовиться к новой для себя роли заводчиков.
Широкое поле деятельности открылось для Лазарянов в 1774 г. (по некоторым данным – в 1776 г.) после получения постановлением Сената российского дворянства. Это дало им возможность вложить свои капиталы в товарное производство, превратиться в промышленников. К 1778 г. Лазаряны стали крупнейшими в Российском государстве металлургическими магнатами. Ов. Лазарев владел металлургическим Чермозским заводом, Новоусольской и Ленвенской солеварней.
18 февраля 1780 г. Екатерина II, безгранично доверявшая Ов. Лазаряну, назначила его советником государственного банка России. По предложению ведавшего финансами империи генерал-прокурора князя А. Вяземского государственная казна заключила с Ов. Лазаряном договор на перевозку разменной медной монеты с уральских государственных монетных дворов Аннинска и Екатеринбурга в Москву и Санкт-Петербург, а также организацию обмена части монет на ассигнации. С этой целью Лазарян открыл крупные обменные конторы в столице, Москве, Нижнем Новгороде, Перми и Екатеринбурге. За плодотворную деятельность в государственном банке он в 1786 г. получил чин коллежского советника и был включен в совет Государственного заемного банка.
Ов. Лазарян был одним из крупнейших землевладельцев своего времени. Его имения находились в Московской, Калужской, Бессарабской, Подольской, Тульской, Ярославской губерниях, он владел 830 тыс. десятин земли с 15 тыс. крепостных.
В 1785 г. Ов. Лазарян приобрел за 120 тыс. рублей у потомков графа Г. Орлова находившееся под Санкт-Петербургом имение Ропшу с 12 тыс. десятин земли и тысячей крестьян. Для проектных и строительных работ, создания дорог, торговых лавок, школ он приглашал в Ропшу многих известных строителей. Неподалеку от имения по проекту Ю.М. Фельтена была построена бумажная фабрика, снабжавшая высококачественной бумагой Монетный двор для изготовления ассигнаций и акций.
Широко известно было хлебосольство Ов. Лазаряна: Екатерина Вторая и император Павел со своими высокородными гостями из Европы посещали его усадьбу в Ропше и всегда оставались довольны приемом с восточным изыском и вкусом, которым отличались обстановка и убранство усадьбы. Ов. Лазарян и сам был частым гостем за императорским столом и всегда находил повод и время просить разных привилегий и льгот для своих единоверцев. По его просьбе были жалованы императором различные права и привилегии армянам Астрахани, Кизляра, Моздока, Григориополя и Крыма. А построенная Ов. Лазаряном церковь Св. Екатерины и сегодня является духовным центром армян северной столицы.
Отметим, что наибольший почет и славу роду Лазарянов принесло завещание Ов. Лазаряна, по которому в 1801 г. он оставил своему народу сто тысяч рублей на строительство в Москве училища в память о своем единственном сыне – полковнике Арутюне, умершем при его жизни.
Основание в Москве в 1815 г. Армянского Лазаревых училища – будущего Лазаревского института стало важным событием в армянской культурной жизни. Содержащееся на средства семьи Лазаревых, оно сразу же заняло свое почетное место в ряду не только армянских, но и русских крупных учебных заведений.
По замыслу Лазарянов, училище должно было дать лучшее образование армянским детям, готовя их для службы на государственных должностях и на духовном поприще. Имена заслуживших славу и почет на государственном и военном поприще чиновников-армян, равно как и представителей других народов, числом около тысячи человек, золотыми буквами написаны на мемориальных досках, висящих на стенах этого учебного заведения.
Ов. Лазарян завещал построить это заведение, что и было претворено в жизнь в 1813 г. братом Овакимом Лазарянцем (строение прежде было его собственностью, помимо сего, он даровал еще 100 000 руб.), а уже в 1815 г. из дальних городов России в Москву для учебы были приглашены тридцать армянских детей.
Лазаревское училище со временем обрело в Москве такую известность, что сюда стали поступать ученики дети самых разных национальностей. Армянские воспитанники училища были опытны в национальной литературе и арменоведении, что подтверждает издаваемый ими сборник «Голубь Масиса». Обучение в училище соответствовало университетским требованиям, выпускники Лазаревского училища завершали обучение публичным экзаменом, после чего могли поступать в университеты и другие высшие учебные заведения.
Между тем у Овакима Лазарянца родилась новая идея – передать училище под покровительство государя императора, что гарантировало бы развитие и сохранение учебного учреждения.
Александр I в 1824 г. принял училище под свое высокое покровительство и назначил попечителем из своих высокопоставленных чиновников графа Аракчеева, независимого от министра народного просвещения. Попечительство же после смерти Ов. Лазаряна перешло к его сыну Ованесу Лазаряну. После графа Аракчеева, согласно посредничеству попечителя и духовного предводителя армян России архиепископа Иоаннеса, император Николай I назначил генеральным попечителем училища в 1828 г. графа Бенкендорфа. Графом был подготовлен новый порядок гимназических правил, согласно которым Лазаревское училище было переименовано в Лазаревский институт восточных языков. В последующем Лазаревский институт еще более прославился благодаря своим щедрым попечителям, на пожертвование которых при институте была открыта типография с армянским, русским, европейскими и восточными шрифтами.
По предложению графа Бенкендорфа император Николай I даровал институту права и преимущества правительственных заведений 2-го разряда, учредив для него гимназический курс обучения предметам и языкам, а для армянских же детей – обязательное изучение армянского языка и армянской литературы.
Синод Армянской Апостольской церкви Св. Эчмиадзина под председательством Католикоса Всех Армян Иоаннеса, желая осуществлять подготовку воспитанных и сведущих служителей церкви, в 1837 г. повелел объединить попечительства московских и петербургских армянских церквей с попечительским советом Лазаревского института, поручить его господам Лазарянцам и предложить им учредить при институте духовное отделение для подготовки служителей армянских церквей в обеих столицах.
Так, в Лазаревском институте были введены курсы по вероучению Армянской церкви. В то же время было добавлено несколько предметов для учащихся по коммерческой линии, а для учащихся-грузин преподавался грузинский язык.
Графа Бенкендорфа на посту попечителя по согласованию с министром народного просвещения сменил князь Орлов, который предложил новый устав, утвержденный императором (10 мая 1848 г.). По уставу институт был фактически разделен на два учебных заведения: гимназию, которая приравнивалась к общим гимназиям, и лицей, приравненный к университету.
После смерти Ованеса Лазаряна попечителем учебного заведения стал Хачатур Лазарян. По его распоряжению в 1872 г. институт был передан под непосредственный надзор министра народного просвещения, а попечителем по монаршему утверждению был назначен высокородный генерал князь Семен Давыдович Абамелек-Лазарян, племянник Лазарянов.
В 1865 г. Лазаревский институт отпраздновал свой пятидесятилетний юбилей. Институт в разное время почтили своим присутствием император Николай I, император Александр II, персидский шах Насреддин, бразильский император Дон Педро, многие европейские герцоги, князья и ученые, среди них и всемирно известный Гумбольдт – институт неизменно пользовался их полным благорасположением. Институт посетили и дали ему свое благословение католикосы патриархи Армянской церкви Нерсес (в 1845 г.) и Георг IV (в 1868 г.).
Славу института поддерживали его трудолюбивые попечители, инспекторы и самоотверженные преподаватели. Среди учителей, в разное время отметившихся на этом поприще, – М. Налбандян (армянский язык), М. Эмин (профессор армянской словесности), А.З. Зиновьев (профессор русской словесности), Л.Э. Лазарев (профессор турецко-татарского и персидского языков), А.С. Хаханов (профессор грузинской словесности) и другие. В этом учебном заведении преподавали педагоги Московского университета А.Н. Веселовский, В.Ф. Миллер, Г.И. Кананов, А.Е. Крымский и др.
Изначально Лазаревский пансион был задуман как школа для детей переселенцев, в которой помимо образовательного курса будет преподаваться армянский язык и литература, история и география Армении, но уже с 1848 г. здесь готовили политиков, дипломатов, переводчиков, торговых представителей.
Выпускниками Лазаревского института были начальник азиатского департамента И.А. Зиновьев, директор Ставропольской мужской гимназии Я.М. Неверов, армянский писатель и философ М. Налбандян, великий русский писатель И.С. Тургенев, знаменитый К.С. Станиславский, лингвист Р.О. Якобсон и многие другие.
Корпуса Лазаревского института были построены на Мясницкой улице, в Армянском переулке, напротив Крестовоздвиженской церкви. Его парадный вход украшен колоннами, на фронтоне помещено изображение двуглавого орла российской империи с короною и название института золотыми буквами. Богатое внутреннее убранство и внешний вид соответствовали его значимости. На трех этажах располагались девять классов для учащихся, спальни, столовая, врачебный кабинет. К актовому залу примыкала библиотека, в которой находилось до десяти тысяч томов на разных языках, армянские рукописи, собрание живописных полотен, географические карты, различные древности, нумизматические и минералогические экспонаты, естественнонаучные, химические и астрономические инструменты и механизмы. В училище были залы для гимнастических занятий, театральных представлений, музицирования и танцев. При институте был разбит обширный и красивый сад, где в 1828 г. установлен памятник г-ну Лазарянцу высотой 13 саженей.
В 1838 г. братья Лазаряны переезжают в Москву и перевозят основанную в 1811 г. в Санкт-Петербурге священником Иосифом Иоаннесовым (О. Иоаннесяном) типографию, под которую отводят небольшую комнату во флигеле училища.
В 1848 г. Лазаревский институт был причислен к «1-му разряду учебных заведений в сравнении с другими лицеями и институтами. В типографии Лазаревского института были изданы «Грамматика армянского языка» М. Чамчяна, различные учебные программы, книги на армянском, русском, французском, немецком, греческом, грузинском, турецком, арабском, коптском языках. Одним из крупнейших достижений типографии и издательства является издание трудов средневековых армянских историков.
Типография Лазаревского института занимает особое место в истории армянского книгопечатания. Практически все выдающиеся деятели армянской культуры, проживающие в Москве в этот период, были так или иначе связаны с типографией. Очевидно, что именно существование типографии сыграло главную роль в превращении немногочисленной армянской колонии в одного из главных факторов армянской общественно-политической и культурной жизни. Для оценки этой роли достаточно рассмотреть тематику ее изданий. Наибольшая часть из них – учебная литература: учебники, хрестоматии, различные пособия, программы.
Издавались они максимальными тиражами (1200 или 600) не только для собственных нужд, но и для пополнения библиотечного фонда армянских школ и училищ России. В архиве Лазаревского института сохранились адреса, по которым рассылалась учебная литература: это частные учебные заведения Тифлиса (училище Нерсисян), Еревана, Ставрополя, Одессы, Симферополя, Карасубазара, Ордубада, Агулиса, уездные училища Александрополя, Гори, Телави, Шемахи, Шуши, Еревана, Ахалциха, Баку, Моздока, Кизляра, приходские школы Григориополя, Кишинева, Новой Нахичевани (Нахичевани-на-Дону), Карасубазара, Астрахани. Обширна и религиозно-богословская литература: книги канонов (уставы), сборники псалмов, церковные календари, труды Мсерьянов, Черкезяна, Иоаннесиана. Неоднократно издавались приказы Эчмиадзинского синода, кондаки (официальные послания) католикосов, решения Духовного правления армян Москвы. В армянском обществе к этому добавлялось стремление церкви на фоне расширяющегося в народе осознания необходимости объединения всех армян к укоренению в массовом сознании идеи единства народа, национальной культуры, церкви и религии, тем более, что Армянская Апостольская Церковь со своими просветительскими и образовательными учреждениями являлась единственным официально признаны представителем армянского народа в Российской империи. Отдельную группу составляют издания, посвященные российским императорам и самим Лазарянам.
Типография Лазаревского института сыграла заметную роль и в общественно-политической жизни армянского народа. Здесь в декабре 1854 г. познакомились и подружились Микаел Налбандян и Степанос Назарян, чьи книги в это время печатались в типографии. Вскоре их дружба переросла в сотрудничество – появился журнал «Юсисапайл» («Северное сияние»). Действовавшая при Лазаревском институте типография стала одним из крупнейших книгоиздательских учреждений восточных армян, а ее история вписана золотыми буквами в историю армянской печати XIX в.
Сейчас в здании института находится посольство Республики Армения в России, а также основанная в 1988 г. армянская воскресная школа «Верацнунд» («Возрождение»).
Заметим, что жизнь и деятельность всех других членов рода Лазарянов так или иначе была связана с развитием Лазаревского института.
Минас (Миней) Лазарянц, второй сын Казароса, принимал деятельное участие по благоустройству армянских переселенцев. По указу архиепископа Иосифа (в 1800 г.) он был назначен главным попечителем по церковным делам Москвы и Петербурга. Памятью о нем служат построенные им два старых деревянных дома при московской церкви Св. Креста и воздвигнутая церковь Св. Воскрешения на московском кладбище, куда он перенес прах своих предков с пресненского кладбища при церкви Св. Богоматери.
Оваким Лазарянц со своими четырьмя сыновьями продолжил дело династии. Двое из его сыновей были военными. Один из них погиб в 1813 г. в битве при Лейпциге, второй, Лазарь Лазарян, был участником русско-персидской войны 1826–1828 гг., одним из организаторов репатриации персидских армян в 1828–1829 гг.
После смерти отца Ованес и Хачатур продолжили в Петербурге и Москве дело своей семьи. После смерти Ованеса в 1858 г., Хачатур остался единственным наследником и продолжателем деяний славного своего рода. Хачатур Лазарян (Христофор Лазарев) – добродетельный и любящий свой народ, в течение своей короткой жизни отличился благотворительными делами, старался сохранить и высоко держать славное имя своего рода. Построил в Москве церковь Воздвижения Животворящего Креста. Х. Лазарян был камергером императорского двора, действительным тайным советником, в течение многих лет был попечителем армянских церквей и Лазаревского института, награжден различными высшими наградами империи, делающими честь роду Лазарянов и всему армянскому народу. В числе прочих он преподнес в дар, доставшийся ему в наследство земельный участок под строительство дома призрения Гаспарян («Каспровский приют») во дворе московской церкви Св. Креста.
Согласно завещаниям Хачатура Лазаряна и его отца, в 1779 г. в московском Столповом (ныне Армянском) переулке была возведена Св. Крестовоздвиженская церковь, которую разрушили в 30-е гг. ХХ в. Лазарянами в России было построено более двадцати церквей: церковь Св. Иоанна Предтечи во Фряново закрылась в 1940 году, после чего был уничтожен ее великолепный интерьер, а в 1989 г. храм был передан Русской Православной церкви и открыл свои двери перед прихожанами 30 января 1990 г.
Единственный сын Хачатура Лазаряна скончался в младенчестве, а после смерти самого Хачатура род Лазарянов пресекся.
По завещанию Хачатура Лазаряна попечительство над церквями и Лазаревским институтом было препоручено (в 1871 г.) двоюродному брату Хачатура генерал-майору князю Симеону Давыдовичу Абамелекянцу, который императорским указом стал носить фамилию Абамелек-Лазарев.
Иоаким (Еким) Лазарян, четвертый сын Казароса, согласно завещанию своего брата занимался благоустройством Лазаревского училища, возвел несколько каменных домов во дворе церкви Св. Креста и отреставрировал саму церковь, сделав ее еще краше и ярче.
Старший сын Иоакима – Ованес Лазарян – за свою безупречную и долгую службу был награжден большими наградами и орденами империи и закончил службу камергером императорского двора и действительным тайным советником. Но более известен он как попечитель армянских церквей столицы и Лазаревского института.
Лазаряны участвовали и в Отечественной войне 1812 г. Из представителей этого армянского дворянского рода следует выделить братьев Ивана (Ованеса) и Артемия Лазаревых.
Иван Лазарев вступил в московское ополчение и принял участие в нескольких сражениях, за что был дважды награжден орденами. Артемий Лазарян (1791–1813 гг.) в 1812 г. был штаб-ротмистром, деятельным участником нескольких сражений. В истории рода Лазарянов о нем сказано: «Штаб-ротмистр Лейб-гвардии гусарского полка Артемий Екимович Лазарев мужественный и храбрый воин, награжден орденом св. Анны 2-й степени, орденом св. Владимира 4-й степени с бантом, саблей “За храбрость”, за Кульмское сражение – знаком и серебряной медалью “1812 год”».
Этот храбрец участвовал во многих больших и малых сражениях и стычках числом более 40, всегда оставался невредим и даже не был ранен, но, к несчастию, 4 октября 1813 г. в кровавой битве под Лейпцигом был убит пушечным ядром. В Отечественной войне 1812 г. приняли участие также Христофор и Лазарь Екимовичи Лазаряны. Оба были награждены бронзовыми медалями.
Династия Лазарянов усердно занималась как вопросами финансового обеспечения и управления армянскими церквями, так и проблемами внутренней жизни церкви. Как попечители армянских церквей и Лазаревского института, большую часть благотворительных пожертвований тратили на народное просвещение.
Не меньшими достоинствами обладали и женщины этого знаменитого рода, также известные своей добродетельной жизнью и патриотизмом, а зятья Лазарянов – полковник Иоаннес Смбатянц, генерал Иоаннес Арапетянц, генерал князь Давыд Абамеликянц, генерал Давыд Деланянц, князь Иоаннес Манук-бей, граф Нирод, князь Симеон Абамелек-Лазарев и действительный тайный советник Иоаннес Деланянц – были известными высокопоставленными российскими чиновниками, по праву снискавшими уважение и добрую память. В 2004 г. во Фряново был восстановлен интерьер лазаревской усадьбы и открылся историко-краеведческий музей.
XIX век в истории Армении стал временем освободительной борьбы армянского народа против персидского и турецкого ига и перехода под покровительство России. В 1826–1829 гг. Россия вела войны с Персией, в 1828–1829 гг. – с Османской империей, укрепляя свое политическое положение в Закавказье.
По Туркманчайскому договору 1828 г., составленному искусным дипломатом А.С. Грибоедовым, Восточная Армения вошла в состав России. Сам Грибоедов был непосредственным участником военных действий в Восточной Армении и был награжден медалью «За взятие Эривани».
По Туркманчайскому договору Восточная Армения, Эриванское и Нахичеванское ханства вошли в состав России, а армяне, живущие в Персии, получили право переселиться в Армению и принять русское подданство. Вхождение Армении в состав Российской империи стало эпохальным событием для армян, знаменуя собой и освобождение от магометанского ига, и приобретение долгожданной свободы.
В закавказском военном походе принимали участие и сосланные на Кавказ декабристы. Отряд русских воинов под командованием Дениса Васильевича Давыдова освобождал Северную Армению от персидских завоевателей. Рубежи Восточной Армении охраняли лейб-гвардии сводный полк, состоящий из солдат-декабристов, и тысячи армянских добровольцев. В боях за освобождение Еревана, Карса, Эрзрума участвовали декабристы Н.Н. Муравьев, А.А. Суворов, Л.С. Пушкин.
В Ереванском гарнизоне под командованием генерала А. Красовского служили бок о бок русские офицеры и сосланные на Кавказ декабристы, многие офицеры были лично знакомы с А.С. Грибоедовым. По инициативе офицеров в гарнизоне был организован драматический театр, в труппу которого входили не только благородные офицеры, но и военные низших чинов. Здесь были поставлены пьесы А. Шаховского «Не любо – не слушай, а лгать не мешай», А.С. Грибоедова и Н.И. Хмельницкого «Своя семья, или замужняя невеста». В 1827 г. в зеркальном зале Сардарского дворца состоялась премьера бессмертной комедии «Горе от ума» в присутствии автора. Второе представление пьесы «Горе от ума» произошло спустя четыре года в январе 1831 г. в стенах Тифлисской армянской духовной семинарии. Находясь на Кавказе, Грибоедов работал над пьесой «Родамист и Зенобия», в сюжет которой легла политическая игра между Римом, Арменией и Парфией и трагическая судьба государственных мужей, отстаивавших независимость своих стран. Исторические события пьесы А.С. Грибоедов черпал из трактатов армянского философа и историка Мовсеса Хоренаци «История Армении» и древнеримского историка Тацита. Однако эта пьеса так и не была завершена автором.
Великий армянский писатель, просветитель-демократ, основоположник новой армянской литературы и нового литературного языка Хачатур Абовян высоко ценил помощь России в освобождении Армении. Получивший блестящее образование, владевший русским и несколькими европейскими языками, Х. Абовян перевел на армянский язык некоторые сочинения Гомера, И.В. Гете, Фридриха Шиллера. Для Х. Абовяна родной язык представлялся оберегом народа от деспотизма завоевателей, выразителем культуры и ментальности этноса, а потеря родного языка была бы предтечей исчезновения нации. Много сил Х. Абовян отдал просветительской деятельности, а самой главной целью своей жизни считал – преобразовать систему образования, усовершенствовать методов обучения, сделать образование светским, но при этом уделять внимание религии как фактору самоопределения. Одной из проблем угнетенности народа, по мнению Х. Абовяна, состояла в том, что многие его соотечественники не имели возможности посещать школы и оставались неграмотными, что негативно сказывалось на их дальнейшей судьбе. Он писал, что даже проповедь, читаемая в церкви, подчас оставалась непонятой до конца, так как все религиозные тексты написаны на грабаре, языке, знакомом только образованному человеку.
Немаловажную роль он отводил и изучению иностранным языкам в школе, так как считал, что каждый выученный язык служит проводником в новый мир, к новым знаниям. Большое внимание он уделял изучению и распространению новоармянского языка и фольклора. Говоря о важности изучения иностранных языков, Х. Абовян отмечал, что язык – это отражение своеобразия целого народа, его культура и политическая свобода. Плодом его просветительской деятельности стал учебник «Новая теоретическая и практическая грамматика русского языка для армян».
Мировоззренческие национальные ценности армянского и русского народов служили фактором сближения двух этносов, иначе трудно было бы объяснить тот факт, что Россия на протяжении веков была для Армении страной-покровительницей. В романе Х. Абовяна «Раны Армении», написанном в 1841 г., передано чувство благодарности армян русскому солдату и России, пришедшей на помощь истребляемому народу: «Паскевичу суждено было смыть грязь с имени Ереванской крепости и своим именем вновь окрестить ее, стать для ереванцев, …на веки вечные отцом, покровителем. …Он [Паскевич] стал солнцем Армении, – русские, наподобие планет вращаясь вокруг него, принесли с собою новую жизнь».
Исторически образ русских как народа-покровителя способствовал и зарождению в Армении армяно-русского билингвизма и бикультурализма, а русский язык на протяжении веков был символом мужества и силы. «Русские показали ныне врагу своему, – даже столь презренному, – что куда бы ни ступала их нога, везде должны быть счастье и мир». Примечательно и то, что Х. Абовян, будучи образованным человеком, владевшим европейскими языками, знавшим историю и философию западных стран и посвятившим свою жизнь просветительской деятельности, сравнивая деяния русских и европейцев, написал: «Если же европейцы разорили Америку, сравняли ее с землей, – русские восстановили Армению, грубым, зверским народам Азии сообщили человеколюбие и новый дух. Как же богу не сделать их меч острым, как истории не боготворить Паскевича, как возможно армянам, пока дышат они, забыть деяния русских!».
Начиная с XVIII в. прослеживается вполне определенная русская ориентация армянского народа. Решающее значение в культурном взаимодействии имели ценности и духовные ориентиры двух народов. Во многом же благодаря христианской вере отношения и связи между армянами и русскими были дружественными.
Тенденция развития и тенденции сближения наций – две взаимодополняющие стороны единого процесса развития межнациональных отношений. Процессы развития и сближения наций, а также характер взаимодействия языков способствуют развитию билингвизма. Говоря о русско-армянском культурно-историческом взаимодействии и двуязычии, функционирующем в моноэтничной Армении с начала XX в. нужно отметить, что такой лингвокультурный симбиоз может развиться только в случае гармоничного сосуществования культур двух самодостаточных этносов. Очевидно, что подобные интегральные процессы происходят благодаря общим чертам культуры и религии, отражающим морально-нравственные ориентиры. Эти факторы положительным образом влияют на объединение двух этносов, разделяющих общие культурные ценности, оставаясь при этом этнически самобытными.
Принятие двумя этносами общих национальных ценностей нередко становится базисом психолого-этнической комфортности сосуществования. Присутствие в моноэтнической стране культуры другого этноса говорит о единых национальных культурных ценностях, осмысленных через призму национального сознания. Национальная история и культура, формирующая картину мира, отражается в ментальности этноса, по сути, картина мира есть отражение традиций и культуры народа, его ментальная репрезентация.
Появление второго языка и его укоренение объясняется не только политико-экономическими условиями, но и историческим и культурным взаимодействиям. Армяно-русское двуязычие – объективно-исторический процесс сближения двух этносов.
Национальные ценности и ориентиры армянского и русского народов формировались на таких экстралингвистических факторах, как сложившаяся культура, история и философия этносов, религия наций. На национальную культуру, в свою очередь, большое влияние оказывали этнические традиции, верования, народное творчество и этнический менталитет. Посредством эмотивной функции языка национальная картина мира постепенно становится незыблемой основой этноса, позволяющей ему сохранять самобытность, но при этом быть открытым миру. Языковая картина мира отражается в характерных социальных и психологических чертах этноса, сформированных на протяжении существования нации. Следовательно, бикультурная картина мира есть переплетение морально-нравственных ориентиров двух отдельных «миров».
Общие морально-нравственные ценности проявляются не только на уровне национальных культур, но и как самоопределение в поликультурном окружении, где тесно соотносятся философско-социальные вопросы бытия.
Формирование духовного мира этноса – процесс непрерывный, а в становлении духовного мира нации важная роль отводится языкам, функционирующим в стране. Билингвальная картина мира проявляется при взаимодействии двух автономных языковых систем, а принятие национальных ценностей другой культуры обусловлено дихотомичным восприятием окружающего мира, при котором обе национальные картины мира, соединяясь, наделяются новым смыслом.
Язык как выразитель национально-культурного кода играет связующую роль во взаимодействии с иными культурами. Л. Витгенштейн считал, что язык обладает способностью связывать идею и бытие, а границы национального мира определяются национальным языком.
Через национальный язык, играющий первостепенную роль в мироосмыслении, отражаются многовековые культурные традиции и символы, представляющие ценность конкретного этноса. В языке как в вербализованной системе отражается и миропонимание, и мировоззрение, и реалии мира, в целом то, что и формирует ментальность народа. В билингвальной ситуации на первичную картину мира, основанную на родной культуре, накладывается картина мира второго языка, а благодаря сплетению двух картин мира людей объединяют общие национальные ценности. Билингвизм позволяет человеку выйти за пределы своего национального «универсума» и найти в другой культуре те составляющие, взаимопроникновение которых и определит дальнейшее культурное сосуществование двух этносов.
Армянско-русский билингвизм, функционирующий в Армении, никогда не предполагал культурную диффузию, при которой происходит ассимиляция, подражание или заимствование культурных образцов, а был примером гармоничного взаимовлияния культур, при котором возникло единство, основанное на многообразии.
Бикультурализм в такой ситуации представляется симбиозом культур в пределах моноэтнической страны, способствующим успешному культурному развитию целостного общества. В сознании армянина-билингва две национальные картины мира образовали культурно-традиционную общность, не утратив своей самобытности, способствующую гармоничному сосуществованию элементов родной и русской культур. Билингвизм способствует лучшему пониманию двух национальных языковых картин мира и формирует такую языковую личность, которая не просто владеет языком как кодом, а усваивает и разделяет нравы, обычаи, культуру и менталитет народа – носителя языка.
Светлана Б. Самуэлян, Государственный университет имени В.Я. Брюсова, Ереван
Арменоведение. Выпуск VII. Труды Института постсоветских и межрегиональных исследований. Российский государственный гуманитарный университет. Москва, 2024.
