Армянская и русская музыка: диалог на перекрестке мировых культур
Классик армянской, советской и мировой музыки Арам Хачатурян нередко заявлял, что он, «воспитанный и выросший на русской культуре», не перестает ощущать себя «истинным патриотом-армянином». Это явное противоречие не казалось ему неразрешимым. В письме к А.Я. Гаямову от 3 июня 1945 г. (откуда взяты процитированные выше слова) композитор писал: «…Я жажду свое армянское вынести на большую дорогу. На этой большой дороге много русел, одно из больших русел – это русская музыка; вот мое, я хочу, чтоб присовокупилось к этому большому руслу, называемому русская музыка…».
Это известное высказывание великого композитора наполнено глубоким смыслом и представляет собой целую программу деятельности, которую поставил перед собой как деятелем музыки А. Хачатурян. Итак, существует «большая дорога» – это история мировой музыки; на этой дороге есть «большие русла» (национальные или интернациональные, но в данном контексте имеются в виду, скорее всего, национальные течения и школы). Путь яркой, самобытной и оригинальной музыкальной культуры сравнительно малого народа – армян – в мировую культуру сложен и тернист.
Поставив перед собой как выдающимся музыкантом, могучей творческой личностью и армянином – патриотом трудную, но величественную задачу – проложить дорогу армянской музыке в мировую культуру, А.И. Хачатурян нашел для этого один из нескольких возможных, но на практике оказавшийся наиболее оптимальным и эффективным путь: прийти в мировую музыкальную культуру вместе с русской музыкой, рядом с ней и вслед за нею.
Среди упомянутых «больших русл» музыкального развития, имеющегося в виду А. Хачатуряном мы можем назвать, наряду с упомянутой им русской музыкой (как «одним из больших русел» мировой музыки, каковым русская музыка стала на рубеже XIX–XX вв.) также, например, такие русла как: итальянскую музыку, австро-немецкую музыку, французскую, скандинавскую (условно соединяя норвежскую, финскую, датскую и др. разновидности), английскую, испанскую, польскую, венгерскую, северо-американскую, латиноамериканскую, афроамериканскую… Не все из них, по-видимому, можно назвать, с современных позиций, «большими»; какие-то «русла» заслуживают характеристики как «малые» или «средние». Сегодня в начале XXI в., очевидно, что среди этих, больших и малых «русл» национально-музыкального развития, разместившихся параллельно друг другу на «большой дороге» мировой музыкальной культуры есть русло армянской музыки. И у этого русла есть свое определенное лицо.
Само собой разумеется, что перечисленные национальные «русла» различаются по своему масштабу, степени известности и популярности среди исполнителей и слушателей; по значительности художественно-эстетического вклада в мировую музыку, по степени технической и формальной новизны в истории мировой музыкальной культуры. Понятно и то, что музыка народов Востока, при всем своем национальном и жанрово стилевом многообразии, продолжает оставаться для европейского слуха во многом «экзотической» и в то же время кажется неподготовленным слушателям неразличимо однообразной, с трудом дифференцируемой по каким-либо признакам (ладовым, мелодическим, инструментальным, принципам формообразования и т. п.). Музыка Индии, Китая, Японии, Кореи, Индокитая, Ирана, арабских и тюрко-мусульманских стран, не говоря о многочисленных первобытных племенах Африки, Полинезии, при всем проявляющемся иногда любопытстве со стороны слушателей, до сих пор остается периферией мировой музыкальной культуры. Можно констатировать, что именно А. Хачатуряну, как представителю не только музыки советского Востока, но и музыки Востока вообще, удалось первым взойти на Олимп мировой музыкальной культуры, в составе знаменитой советской «тройки» композиторов (С. Прокофьев, Д. Шостакович и А. Хачатурян).
Впрочем, и это «триумфальное восхождение» на вершины мировой музыкальной культуры до сих пор с трудом осознается западной музыкальной мыслью. Показательной здесь является, например, фундаментальная (и в то же время популярная) энциклопедия Джона Стэнли «Классическая музыка: Великие композиторы и их шедевры» (Лондон,1994; 2005), недавно переведенная на русский язык. В этом объемистом труде «русло» русской музыки представлено именами композиторов, расположенных в следующем порядке: М. Глинка, А. Бородин, М. Мусоргский, Н. Римский-Корсаков и П.И. Чайковский («Эпоха романтизма»); А. Скрябин («Наследие романтизма»); С. Прокофьев, С. Рахманинов, И. Стравинский и Д. Шостакович («Начало ХХ века»); Г. Уствольская, С. Губайдуллина («Современная эпоха»). 12 имен; странная рубрикация; еще более странный выбор и последовательность представления.
В маргиналиях к разделу «Начало ХХ века» под названием «Другие композиторы рассматриваемого периода» (в ряду: А. Руссель, Ф. Мартен, Б. Мартину, К. Шимановский) упоминается «армянин Арам Хачатурян», который «в балетах «Гаяне» и «Спартак» углубился в более экзотические сферы» (по сравнению соответственно с французской, швейцарской, чешской и польской музыкой).
Кроме того, на той же странице в статье о Д. Шостаковиче можно прочитать: «Его (Д. Шостаковича. – К. А.) все возрастающее внимание к камерной музыке, способной выражать более личные настроения, стало причиной очередных гонений: вместе с другими советскими коллегами, Прокофьевым и Арамом Хачатуряном, он пострадал в культурной чистке 1948 г.».
Как видим, на «большой дороге» мировой музыки с различных национальных точек зрения составляющие ее «русла» видятся разительно по-разному. В данном случае, русло «русской музыки» представляется, на фоне западноевропейской музыки, отнюдь не «большим», но и скорее «малым»; а вхождение А. Хачатуряна в мировую музыку через русло «русской музыки» в «дополнительном списке» 13-м или 14-м композитором после Глинки можно считать даже большим успехом для британского музыкального справочника. Однако этот «успех» означает на деле, что критерии отбора композиторов и оценки их творчества для «музыкантов с большой дороги» по-прежнему остается не то «делом вкуса» (весьма субъективного), не то политического произвола (довольно конъюнктурного).
Ведь у автора энциклопедического справочника получается, что «культурная чистка 1948 г.» («ждановское» постановление ЦК ВКП(б) об опере В. Мурадели «Великая дружба») была вызвана «возрастающим вниманием к камерной музыке», выражающей по преимуществу «личные», а не общественные «настроения»; причем это внимание было подмечено не только у Шостаковича, но и у Прокофьева, и у Хачатуряна. Довольно нелепое объяснение, притом совершенно не квалифицированное. Заметим также, что из «шедевров», обещанных к рассмотрению в энциклопедии, у Хачатуряна названы лишь два- музыка балетов «Гаяне» и «Спартак» (знакомые автору, очевидно по балетным гастролям на Западе Большого и Мариинского театров), но если музыку из балета «Гаяне» можно, действительно, рассматривать, с западной точки зрения, как «экзотическую сферу» (Советская Армения времен коллективизации), то «Спартак» обращает взор зрителей как раз к началам европейской истории – римской античности – и почти полностью лишен как восточной, в том числе собственно армянской, так и советской «экзотики».
На самом деле А.И. Хачатурян как великий реформатор музыки ХХ в. решал в своем творчестве одновременно две различные задачи: с одной стороны, он должен был утвердить национальное своеобразие и художественную ценность армянской музыки («свое армянское»); с другой, – нужно было наметить пути вхождения – не одной только армянской музыки, но и всей музыки Востока в ее лице – в мировую музыкальную культуру как ее органической (а не экзотической или периферийной) части. Для решения первой задачи нужно было показать все самое характерное, национально-своеобразное и даже экзотическое (для западного слуха) в армянской музыке.
Для решения же второй задачи нужно было, наоборот, найти «связующие звенья» между армянской музыкой как музыкой Востока (как известно, в армянской музыке обобщены интонации, лады, жанры и стили многих народов Востока (Кавказа и Закавказья, Передней и Малой Азии, Месопотамии, Ближнего Востока и Средиземноморья), взаимодействовавших между собой на протяжении нескольких тысячелетий культурной истории и аккумулировавших вековые традиции Востока, и западноевропейской музыкальной культуры как магистрали мировой музыки. Не случайно в творчестве А. Хачатуряна довольно четко различаются произведения собственно национальной ориентации (как правило, созданные на сюжеты из армянской жизни или написанные на армянские слова, если это вокальные произведения) и музыка интернационального и общечеловеческого характера (включая сюда и обращение к явлениям русской культуры).
К первой группе относятся, например, такие яркие образцы национально-культурного самоутверждения армянского, как балет «Гаяне» (1942); «Гимн Армении» (1944); 5 армянских народных песен (1931); 3 арии для солистов, хора и оркестра (1944–1946); «Поэма» (слова народные), «Легенда» (слова О. Туманяна), «Дитфирамб» (слова М. Пешикташкляна); песни на слова Ашота Граши: «Песня о Ереване», «Армянская застольная», «Песня о девушке», «Песня» (1948–1952); «Баллада о Родине» (слова А. Гарнаркерьяна, 1961).
Сюда же относится и музыка к спектаклям «Багдасар ахпар» (1927) и «Восточный дантист» А. Пароняна (1928), «Хатабала» (1928) и «Разоренный очаг» Г. Сундукяна (1935), написанная в ранний период творчества композитора, музыка 30-х годов, сочиненная к первым армянским звуковым фильмам – экранизации пьесы Г. Сундукяна «Пэпо» (1935) и фильму «Занзегур» (1938). Национально ориентированными следует признать и первые произведения Хачатуряна в новых для армянской музыки жанрах – первый национальный балет «Счастье» (1939), Первая симфония (1935), посвященная 15-летию установления советской власти в республике, первые инструментальные концерты – для фортепиано (1936), скрипки (1940) и виолончели (1946) с оркестром.
Другой круг произведений Хачатуряна – обобщенно-интернациональный. Здесь и балет «Спартак» (1956); 2-я (1943) и 3-я (1947) симфонии; Торжественная поэма (1950), «Ода радости» для солистов, хора и оркестра (1956); Приветственная увертюра (1958); Танцевальная сюита (1933); музыка к драме Лермонтова «Маскарад» (1944), «Русская фантазия» (1944); концерты рапсодии для скрипки (1961), для виолончели (1963) и для фортепиано с оркестром (1968). Сюда же следует отнести музыку к шекспировским произведениям – к спектаклю «Макбет» (1955), к кинофильму «Отелло» (1956), музыка к советским послевоенным кинофильмам («Русский вопрос» М. Ромма, 1948; «Владимир Ильич Ленин» М. Ромма, 1948; Сталинградская битва, 1949 и др.).
Во всех этих произведениях, так сказать, «космополитического» плана, А. Хачатурян ищет различные способы выражения наднациональных, общечеловеческих чувств, вырабатывает особый интернациональный неостиль, вершинное воплощение которого мы видим в музыке балета «Спартак».
Слушатель музыки «Спартака» вполне может представить, что именно так могла бы звучать в симфоническом исполнении музыка многонационального эллинистического Рима, синтезирующая в себе черты европеизма и ориентализма (хотя на самом деле композитор, познакомившись с образцами музыки того времени, нашел их настолько невыразительными, что был вынужден отказаться от их использования в музыке балета). При этом автор не изменяет своему яркому национальному стилю, не отступает от достигнутых образно-стилевых форм музыкальной выразительности, – он находит средства наднационального синтеза, в котором узнаются и конкретно-национальные черты, но главенствует выражение общечеловеческого, поднимающие произведения Хачатуряна до уровня мировой классики всех веков и народов.
Карине А. Авдалян, Независимый эксперт-исследователь, кандидат искусствоведения, музыковед, искусствовед, культуролог. Гюмри.
Арменоведение. Выпуск VII. Труды Института постсоветских и межрегиональных исследований. Российский государственный гуманитарный университет. Москва, 2024.
