Источниковую базу по истории Нахичевани-на-Дону начала ХХ в. существенно расширяет издаваемая в последнее десятилетие мемуарная литература. Какова ее информационная значимость, каковы ее характерные черты, каковы принципы работы с ней, – вот те вопросы, решению которых посвящена данная статья. Нельзя не обратить внимание и на то, кем и когда были написаны рассматриваемые воспоминания. Большая часть воспоминаний зачастую содержит очень краткие и даже случайные заметки об истории города.

Некоторые из рассматриваемых мемуаров носят характер «воспоминаний детства», авторы которых по различных причинам в юности покинули родную Нахичевань и сохранили в своей памяти лишь самые яркие воспоминания из своего счастливого детства. Но, как известно, детские впечатления – самые запоминающиеся, самые образные, которые откладываются и хранятся в памяти в течение всей взрослой жизни.

Естественно, воспоминания о начале ХХ века могли писать люди, жившие уже в советскую эпоху, которая не могла наложить своего отпечатка на их характер. Исключения возможны лишь в двух случаях: во-первых, когда они написаны человеком, покинувшим Советскую Россию и писавшим их за рубежом; во-вторых, писавшими их «в стол», в надежде либо на их публикацию в далеком будущем, либо предназначая их своим родным и близким.

Для исследователей истории донских армян в течение длительного времени едва ли не каноническими считались воспоминания писательницы М.С. Шагинян (1888–1982) и выдающегося художника М.С. Сарьяна (1880–1972). Некоторые яркие пассажи, сохранившиеся в их работах, все-таки были сделаны в молодые годы, после чего оба автора навсегда покинули родной город.

Фрагментарные и отрывочные сведения по истории Нахичевани-на-Дону мы находим в автобиографическом произведении известной писательницы, нахичеванской армянки по происхождению, Нины Николаевны Берберовой (1901–1993). В 1919 г. 18-летней девушкой она вместе с родителями перебралась в родовое гнездо – дом своего деда нахичеванского врача И.М. Берберова.

Причинами переезда, по словам Н.Н. Берберовой, было то, что «… в Нахичевани “благодарные армяне” все еще ели белый хлеб, и когда моего отца сократили, нам ничего не оставалось, как двинуться в Ростов». Вообще, ее отдельные зарисовки, посвященные Нахичевани и ее жителям, поражают своей глубиной и колоритом. Весьма образно одновременное описание родного деда Ивана Минаевича и перечня блюд, подаваемых в его доме на завтрак: «…В черном иголочки сюртуке и белом атласном галстуке, надушенный, расчесанный, он появлялся к утреннему чаю и окидывал быстрым, до самой смерти взглядом стол, который ломился от сливок, пирожков, булочек, просто румяных, очень румяных, и весьма сильно поджаренных, масла, икры паюсной и свежей в голубых маиловых коробках, кефали копченной, кефали полукопченной, рыбца, лоснившегося розовой спинкой, балыка, ветчины, такой и эдакой (выбранной не с кандачка), от яичницы, трещавшей на сковороде, блинчиков с творогом, вафель с вареньем, колбас, сыров со слезой и без, тех которые пахли, и тех, которые не пахли, – он окидывал все это пронзительным взглядом и пил свой стакан чаю с лимоном и сухарем, т.к. приблизительно в это время, как говорилось в доме, у него начался “бзик” касательно того, что чем меньше есть, тем лучше. Это привело к распространению слухов, что дети собираются везти его в Швейцарию, и его практика среди армян стала уменьшаться...».

Не менее глубоко она проникла в суть характера донских армян, выводя, таким образом, менталитет «среднего» нахичеванца: «С армянской стороны был целый мир характеров своеобразных и жизней и судеб оригинальнейших. Эта необщность, как я поняла, позднее, была заложена в самих людях, в их жизненной энергии, в их могучих желаниях, в их постоянном созидании, что ничего не дается само собой, ничего не делается само собой, и что каждый день есть особый день. У них была горячая кровь, сильные страсти, среди них были отчаянные картежники, срывавшие стотысячный банк в Купеческом клубе, и передовые люди, боровшиеся за идеи, им дорогие, именами которых были названы улицы городов свободной Армении (после 1917 г.); среди них были женолюбы, Дон Жуаны, которые, впрочем, могли пожертвовать свиданием с донной Анной ради свидания с Командором – чтобы поподробнее расспросить его о загробным делах. Они бушевали в жизни еще может быть потому, что предки их не спали на боку под портретами царей при зажженной лампаде, но продвигались веками от Персидской границы к Месопотамской границе, по берегам Черного моря, чтобы возродиться у устья Дона и стать через сто лет аристократией города –денежной и интеллектуальной».

К сожалению, известная писательница пробыла в Нахичевани лишь год, и в 1920 г. покинула ее уже навсегда. По всей вероятности, к Нахичевани она не испытывала никаких ностальгических чувств, ибо в свой первый и последний приезд в СССР в 1989 г. она не изъявила желание посетить город своего детства.

Некоторые интересные сведения о дореволюционной Нахичевани вносят воспоминания инженера-проектировщика мостов Константина Амбарцумовича Кечека (1907–2000). Автор, родившийся в Петербурге, в возрасте 3-х лет был привезен в Нахичевань, где он провел около 9-ти лет своей сознательной жизни. Что отложилось в его детских воспоминаниях? Прежде всего, снимаемый его большой семьей (своим жильем в Нахичевани семья так и не обзавелась) огромный дом с большим садом, в котором он весело резвился со своими сверстниками. К сожалению, по объективным причинам автор не описывает обстановку в Нахичевани-на-Дону после установления в городе советской власти – отец автора, врач-хирург Амбарцум Серафимович Кечек, служивший в Добровольческой армии, до прихода красных на санитарном поезде, на котором он служил, вывез всю свою семью из города.

По этой причине его воспоминания о Нахичевани ограничиваются 1919 г., когда его семья навсегда покинула родной город и сам он более никогда сюда не возвращался. Вообще, для К.А. Кечека было характерно «сжигать мосты» за собой: он поочередно покидал Петербург (в раннем детстве), Нахичевань, Ереван (где навсегда оставил свою семью), города Германии, и более никогда в них не возвращался. А его последним пристанищем стали США, где в г. Рочестер он мирно дожил до 93-летнего возраста.

Все авторы с ностальгией вспоминают времена своего счастливого беззаботного детства. Для них это нечто типа «золотого века», возвращение в который практически невозможно. Лишь один из них – художник С.П. Чахиров (1907–1985), покинувший Нахичевань-на-Дону в 14-летнем возрасте и вернувшийся в него в 1973 г. уже 67-летним стариком, восхищался почти не изменившимся обликом города своего детства. В своих воспоминаниях, изданных ограниченным тиражом в Известиях Ростовского областного музея краеведения, его память выхватила самые яркие моменты его детства. Это описание отчего дома, его родных, прислуги, аквариума с рыбками, которыми он так любил удивлять своих гостей, улиц и площадей родного города. Однако и на его мемуарах лежит печать своего времени, выразившаяся в недосказанности: так, он с детской наивностью описывает идиллические отношения, сложившиеся у его семьи с пришедшими к ним на постой красноармейцами, и лишь вскользь упоминает о том, что его семье затем все-таки пришлось покинуть отчий дом и снять угол у одних своих знакомых.

Лишь несколько кратких штрихов из истории родной Нахичевани зафиксировала детская память доктора физико-математических наук Вагана Каспаровича Субашиева (1916–1914), назвавшего свои мемуары «Воспоминания о недалеком прошлом». Это и понятно: автор родился в 1916 г., поэтому по мере взросления его мемуары становятся полнее и подробнее. В чем информативная ценность рассматриваемых воспоминаний? Во-первых, в том, что автор пишет о том, что в начале 1918 г. их собственный дом и дача были реквизированы, а семья переехала в небольшую съемную квартиру. Это по меньшей мере странно, ибо общеизвестно, что реквизиции, уплотнения и т.н. «муниципализация» начались уже с установлением в городе советской власти в 1920 г. Отсюда невольно возникают сомнения в достоверности приводимого факта. Во-вторых, приводимое в мемуарах описание пути «наверх» отца автора – Каспара Авдеевича – вносит дополнительный штрих в составление общего коллективного портрета нахичеванского предпринимателя. Подобно другим купцам, он начинал свой путь в коммерцию простым приказчиком.

После чего, демонстрируя бережливость и трудолюбие и накопив необходимый опыт и средства, он открыл собственное дело – оптовую торговлю строительными материалами. Упрочению его положения – как финансового, так и общественного, – способствовала его женитьба на дочери известного купца И.М. Келле-Шагинова Евгении. И, конечно же, воспоминания фиксируют всегда самые яркие моменты его детства.

Довольно интересные факты содержатся в мемуарах Владимира Марковича Григоряна, сына известного нахичеванского архитектора Марка Владимировича Григоряна (1900–1978). К огромному сожалению, они пока не опубликованы, и мы вынуждены пользоваться версией, выложенной сыном автора, Марком Владимировичем-младшим в интернет. В основе воспоминаний лежит генеалогическое исследование двух нахичеванских семейств: Тер-Крикоровых (Григорянов) и Кечеков, ближайшей родни автора. В них содержатся не только личные воспоминания В.М. Григоряна, но и многочисленные рассказы и анекдоты, которые ему довелось в разное время услышать от представителей старшего поколения. Так, автор, лично знавший выдающегося искусствоведа и театроведа А.К. Дживелегова, который к тому же был великолепным рассказчиком, передает его байки о некоторых известных нахичеванцах.

К сожалению, сам В.М. Григорян к Нахичевани-на-Дону имел весьма опосредованное отношение, прожив практически всю свою жизнь в Ереване. Общее место у большинства авторов воспоминаний, оставивших в их детской памяти глубокий след – летний выезд на дачи. У одних дача была где-то под Геленджиком (Субашиевы), а кто-то, как Кечеки, не имея собственной дачи, снимали ее на берегу Азовского моря в станице Новониколаевской, а родители Сергея Чахирова вывозили его на свою собственную усадьбу у деревни Белая гора на р. Донец.

Без всякого сомнения, среди мемуарных источников по истории Нахичевани-на-Дону выдающееся место занимают воспоминания купца и гласного городской Думы И.М. Келле-Шагинова (1853–1932). Долгое время хранившиеся в семейном архиве, они из-за своего содержания не могли быть опубликованы при советской власти. Главная их ценность заключается в том, что автор, будучи очевидцем описываемых событий, писал правдиво потому, что не надеялся на их публикацию и не опасался за свою дальнейшую судьбу. Хронологически они полностью совпадают с годами жизни автора. Еще одно важнейшее отличие рассматриваемых воспоминаний заключается в том, что И.М. Келле-Шагинов в течение всей своей жизни оставался жителем Нахичевани-на-Дону – вся его жизнь от рождения и самой смерти прошла именно здесь. Следующую их важнейшую черту можно увидеть в том, что это отнюдь не «воспоминания детства», –мемуары были написаны пожилым, умудренным опытом человеком, который имея обоснованное суждение по многим кажущимся сегодня спорным вопросам. Воспоминания И.М. Келле-Шагинова, как подтверждают уже имеющиеся у нас сведения из других источников (в частности, они еще раз рисуют нам путь молодого начинающего юноши из приказчика в опытного авторитетного купца), так предоставляют нам абсолютно новые сведения, особенно об установлении и первых годах советской власти в Нахичевани-на-Дону. Последние из упомянутых событий, естественно, по идеологическим соображениям не нашли своего отражения в официальных источниках, что придает воспоминаниям И.М. Келле-Шагинова особое значение.

Некоторые страницы воспоминаний – глубоко личные и едва ли они предназначались автором для посторонних ушей. Особенно это касается переживаний Ивана Матвеевича по поводу болезни и смерти его любимой супруги Юлии Николаевны, с которой он прожил более сорока лет.

Все перечисленные выше авторы, за исключением И.М. Келле-Шагинова, покинули родную Нахичевань и практически больше сюда не возвращались. Таким образом, введение в научный оборот новой мемуарной литературы значительно расширяет наши сведения по истории Нахичевани-на-Дону начала XX в. К имеющимся в нашем распоряжении архивным данным они являются добротным коррективным материалом.

 

Казаров Саркис Суренович, доктор исторических наук, профессор кафедры археологии и истории Древнего мира Южный федеральный университет

Армяне в истории и культуре России XVIII–XX вв. Материалы Международной научной конференции Москва – Пушкино, 26–28 октября 2016 г.